Кащеев Николай

Политика - искусство возможного. И ДКП - не исключение

Что означают эти дивиденды? Сash out. Это означает, что мы вынимаем деньги из своего бизнеса.

Совсем недавно уровень нефтяных цен ниже $100 за баррель казался кошмаром для российского бюджета. Бюджет Саудовской Аравии давал основания для ожиданий ужасных на тот момент цифр: $80-90 за баррель. Где они теперь?

В России на фоне несущейся вниз нефти медленно настает рецессия, основанная на многолетней инвестиционной паузе. Все это "украшено", словно вишенкой на торте, хаотичной активностью всех ветвях власти, принимающей порой странные, неактуальные решения.

Когда Британия передавала Гонконг Китаю в 1997 г., была договоренность о "свободных выборах" губернатора в 2017 г. Как далеко это тогда было! Китайцы, как оказалось, по-своему понимали термин "свободные выборы". Это не означало свободное выдвижение кандидатов, а свободное голосование за ограниченное число утвержденных соискателей поста. Что неожиданно очень не понравилось поколению, выросшему на данной своеобразной территории уже после ухода британцев.

Российская денежная сфера преследуема инфляционными страхами, потому что инфляция плохо поддается монетарным властям. Вдобавок, невозможно поверить, что в столь низко монетизированной экономике влияние ЦБ на реальный сектор может быть аналогичным по значимости, например, китайскому.

При всей нынешней относительной удаленности от повседневных проблем мировой экономики, мы все равно не можем не наблюдать за тем, что с ней происходит. Как бы мы ни стремились к некой самодостаточности или даже автаркии, в лучшем случае это может быть достигнуто в отдельных областях, частично.

Часто говорят о том, что санкции вводятся для того, чтобы добиться какой-то определенной цели, заставить кого-то сделать что-то или не делать чего-то. Рассуждают об их эффективности или наоборот - бесполезности. Это и так, и не так. Куба, Иран десятилетиями находятся под санкциями США, а Иран - еще и под санкциями ООН. При этом результат этих санкций действительно внешне довольно сомнителен: указанные страны живут в своей парадигме, не особо уступая внешнему давлению.

При всей кажущейся неважности прочих процессов, кроме геополитических, жизнь идет своим чередом и в других областях. Что-то происходит. При всей гамме эмоций, которую вызывают головокружительные политические события, находятся и другие вещи, способные вызвать, например, недоумение. Повод находится. Что поделаешь, все люди, все могут иногда поддаваться эмоциям. Это невозможно обойти вниманием, несмотря на уже немалое число комментариев.

По мере того, как мы отдаляемся не только от первого пика кризиса осени 2008 г., но и от "второго дна", в которое попали, правда, не все участники экономической драмы, в конце 2011- начале 2012 гг., некоторое напряжение так до конца и не покидает как игроков на рынке финансовых активов, так - и особенно! - экономистов. Незавершенность действа проявляется прежде всего в том, что долговая нагрузка в общем и целом не снизилась для большинства пораженных кризисом экономик.

По мере того, как окончание монетарных стимулов становится все реальнее и ближе, волнений по этому поводу критически больше не становится.

Всплеск инфляции в США, реакция ФРС, действия ЕЦБ, новый пик нефти, укрепление рубля на фоне "необычного" поведения потребителей-россиян в 1-ом кв. 2014 г. - что-то происходит новое в мире? Или, наоборот, все опять идет по какому-то заколдованному кругу, и ничего нового не происходит, а все "аномальные", непривычные факторы, которые мы наблюдаем то тут, то там, не что иное, как белый шум?

Жертвы будущего свертывания QE, US Trys, немного "вздохнули" на плохих цифрах ВВП. Но только на дальнем конце и немного в середине.

Доллар - жертва QE. Несмотря на позитивную для него динамику в разнице ставок на горизонте 2 года, долгосрочное наступление евро все еще продолжается, и только в последние дни оно подвергается более-менее серьезному тесту.

Тяжелое затишье, которое мы уже некоторое время наблюдаем на глобальных рынках, выражается, в частности, в том, что драматизм ожиданий, дискуссий и колебаний на страницах экономических источников - о том, например, переоценены ли акции, или нет, что будет делать ФРС в ближайшее время, и т.п. - как будто несколько снизился. Однако это впечатление, даже если оно и не обманчивое, не означает, что рынки обрели спокойствие.

Не трудно было себе представить, что если производственные мощности загружены в высокой степени, безработица очень низка (а, с учетом "нелегалов", она еще ниже) и при этом инвестиции в основной капитал снижаются, рецессия почти неизбежна. Но затем добавились внешние факторы, и рубль заметно ослаб. Это вызвало к жизни довольно необычное сочетание, которое, впрочем может оказаться не столь уж стойким...

Нет сомнений, что происходит глобальный сдвиг в области мировой энергетики: традиционная энергетика начинает отступать под давлением многочисленных инноваций, снижения стоимости новых технологий. Этот процесс, конечно, требует времени, но он, по всей видимости, необратим.

Динамика экономики РФ и перед началом крымских событий не оставляла сомнений в том, что она имеет все шансы на медленное погружение в рецессию. Несмотря на то что формально экономический рост сохранялся, хоть и на невысоком, если не символическом уровне, но все же в позитивной зоне, важнейший для России индикатор - инвестиции в основной капитал - двигались в дотоле давно забытом направлении: вниз.

Итак, 2014 год может стать годом tail risk'ов. В остальном диспозиция более-менее ясна: как мы уже писали, финансовый рынок ожидает появления хоть каких-то в достаточной степени очевидных признаков разгона инфляции в США и, возможно, в ЕС, от которых будут зависеть как действия ЦБ, так и инвестиционные предпочтения. Пока таковых, как минимум, не много. Или просто нет.

Несмотря на то, что продажи рубля на фоне известных событий может (должна) завершиться коррекцией наверх, фундаментальные предпосылки от тенденций в платежном балансе (падающий счет текущих операций, отток капитала) до приемлемости для правительства более низкого обменного курса говорят о возможности его последовательного ослабления в долгосрочном периоде.