Личная жизнь инвесторов

Повесть «Инвестиции в пустоту», часть 2

Начало можно прочитать здесь.

Собравшиеся, между тем, брали уже по третьей кружке «Утренней звезды», и обсуждать исключительно инвестиции им становилось скучно. По общему настроению чувствовалось, что пришло время посплетничать о личной жизни. Зашел разговор о молодом человеке, который пытался ухаживать за Матреной Гунько. «Представьте себе, на первом свидании я спросила, что у него в портфеле, – рассказала Матрена. – А он… – тут она аж прыснула со смеху. – Он почему-то решил, что я спрашиваю про его, так сказать, мужское достоинство. Он и не знал, что есть такой термин – «инвестиционный портфель». Столбицкий, Лазарева и Кириллов расхохотались вслед за ней. «Звучит как анекдот, – сказал Кириллов, как следует просмеявшись. – Если бы я лично не слышал этой истории, ни за что не поверил бы, что это правда». «А зачем ты тогда с ним встречаешься? – спросила Лазарева. – При таком его невежестве, у вас вряд ли могут быть общие интересы». «Даже не знаю, – сказала Матрена. – Отчасти он мне даже нравится своей наивностью. В этом есть что-то трогательное – хотя в некотором смысле мне и стыдно за него. В нем, пожалуй, есть какая-то мужская сила, которая привлекает. Но в целом не думаю, что наше общение может зайти далеко. Приятно кружить ему голову и чувствовать себя умнее его, но это, я бы сказала, поверхностная приятность. Думаю, он быстро наскучит мне».

В целом дела в личной жизни почти у всех собравшихся не ладились, несмотря на то, что они понимали важность этой сферы как инвестиционного актива, имеющего ключевое влияние на физическое и психологическое здоровье и общее качество жизни. Проблема была в том, что они были слишком увлечены инвестициями. В результате, хотя все они неплохо выглядели – они признавали значимость «инвестиций в себя», ухода за внешностью и занятий спортом – обстоятельства на «личном фронте» обустроены были только у Столбицкого. Он был женат, у и них с женой было заключено нечто вроде неформальной, прямо не оговоренной сделки: он полностью финансово обеспечивал ее и их сына-школьника, а она, со своей стороны, не лезла в его дела, поддерживала порядок в доме, занималась ребенком и признавала приоритет Нила в принятии решений и планировании времени, подстраиваясь под него.

Ефимия Столбицкая называла себя лайф-коучем, то есть заявляла, что помогает людям достигать их целей в различных сферах по их собственным запросам. Лет десять назад она прошла соответствующие курсы в Международной академии коучинга и сумела даже обзавестись несколькими клиентами, в чем способствовала присущая ей общительность и приятный тембр голоса; но после рождения ребенка она фактически забросила свою деятельность, продолжая только вести блог. При этом и она сама, и ее муж по негласно установившейся договоренности притворялись, что Ефимия продолжает работать – на случай, если в дальнейшем возобновить дела действительно понадобится и нужно будет делать вид, что у нее многолетний опыт. На имя Ефимии также был оформлен небольшой инвестпортфель, решения по которому фактически принимал Столбицкий. Оба, однако, изображали ситуацию так, будто сама Ефимия также является успешным инвестором, и она периодически публиковала в социальных сетях доходность от наиболее удачных сделок. Более того, в своем блоге она нередко писала о том, как важно поддерживать финансовую независимость – и, судя по всему, действительно верила, что при необходимости могла бы прожить без финансовой поддержи мужа. Оба супруга, впрочем, были совсем не заинтересованы в том, чтобы такая необходимость действительно наступила.

Отдельный инвестпортфель родители вели и для сына Святослава – идея заключалась в том, что Нил вкладывался в него понемногу, с годами портфель рос, и с его доходов Святослав уже имел карманные деньги, не затрагивая основного капитала; затем предполагалось, что к его совершеннолетию за счет этих инвестиций можно будет оплатить его образование, если Святослав не поступит на бюджетное место в вузе.

В целом супруги были весьма довольны друг другом: Ефимия могла фактически бить баклуши, шатаясь с подругами по барам и клубам и периодически заводя шашни на стороне, а Нил удовлетворял свою главную страсть – к инвестированию, не подвергаясь сценам и истерикам со стороны жены и чувствуя себя достаточно свободным, чтобы также изредка заводить сторонние связи. Нил и Ефимия проводили время совместно примерно раз в месяц, всякий раз фиксируя семейные мероприятия фотографиями в социальных сетях, чтобы поддерживать образ счастливой и успешной пары. Такие дни обычно завершались супружеским ужином в ресторане при свечах, походом в кино или иным видом отдыха в подчеркнуто романтической обстановке. При этом муж и жена старались брать в общении друг с другом нежный тон и всячески выражать счастье и удовольствие. Суть дела для них заключалась в своего рода «сверке часов» – они убеждались, что по-прежнему довольны друг другом и их негласные договоренности сохраняют силу. При этом важно было как бы формально отмечать, что они являются именно мужем и женой, но по существу Нил и Ефимия не питали друг к другу особенных эмоций; скорее их отношения были чем-то вроде комфортного делового партнерства, позволяющего обоим вести образ жизни, который им нравился, не стесняя друг друга.

При таких взаимоотношениях Святослав мог бы вырасти несчастным и заброшенным ребенком, но супругам и тут повезло: сын унаследовал некоторую эмоциональную холодность и практичность родителей, и в первую очередь ценил предоставляемое ему финансовое обеспечение, не особенно нуждаясь в дополнительном внимании. Он неосознанно постиг характер «семейной сделки» и был фактически ее полноправным и вполне довольным своим положением участником.

Другим собравшимся не выпало в личной жизни подобного везения. Агафья Лазарева после нескольких неудачных опытов отношений с мужчинами, не разделявшими ее интересов, в последние пару лет встречалась с трейдером. Теоретически у нее с ее нынешним партнером Титом Потаповым могли сложиться отношения, подобные тем, которые установились между Нилом и Ефимией Столбицкими; однако разница была в том, что Агафья имела намного более самостоятельный характер, чем Ефимия. Скрепляющим элементом в супружестве Нила и Ефимии было то, что жена удовлетворяла потребность мужа руководить и чувствовать себя сильным; она имела мягкий, уступчивый характер и при необходимости могла убедительно разыгрывать нежность и даже почти страсть, так что супругам достаточно было получаемого друг от друга эмоционального суррогата. Любовь им по сути заменяли комфорт, удобство и взаимное дополнение ролей, в которых обоим нравилось находиться. Агафья же была еще холоднее Ефимии, причем не умела даже изобразить теплоту; помимо своей самостоятельности, она обладала еще и некоторой колкостью и неуживчивостью. В результате, хотя формально ее отношения с Титом Потаповым продолжались, по сути близости между ними не было. Они встречались два-три раза в месяц, говорили в основном об инвестициях и сопровождали встречи обильным употреблением алкоголя, стараясь хотя бы с его помощью расслабиться и зажечь в себе искру нежности. Потом они проводили ночь вместе, завтракали и разъезжались. Поскольку такие отношения явно не удовлетворяли обоих, нередко случалось, что разговор их завершался даже ссорой – обычно это происходило после нескольких язвительных реплик Агафьи. В общем, обоим было ясно, что отношения их продолжаются лишь по инерции, за неимением ничего лучшего; при этом и других сколько-нибудь подходящих вариантов не находилось. Агафья с горечью признавала, что ни один мужчина не вызывает у нее такого интереса, как инвестиции.

Кириллов прошедшим летом вынужден был прекратить отношения с девушкой, которая была сильно им увлечена, но требовала слишком много внимания и эмоций, которых он был в принципе неспособен ей дать. Конфликт между ними произошел в день, когда дискаунтер «Дрянь и рвань», в который Феодосий инвестировал, выпустил финансовую отчетность. Несмотря на неплохие результаты, акции ритейлера в этот день снизились, и Кириллову нужно было дополнительно проанализировать показатели, чтобы решить, стоит ли докупить больше бумаг на просадке. Неудачно совпало так, что именно в этот день его девушка осталась у него после проведенной ночи и решила заняться выяснением отношений, не давая Кириллову сосредоточиться на расчетах. Дело дошло до ссоры и немедленного разрыва. При этом Феодосий был настолько выбит из колеи, что так и не смог принять решение по дополнительным сделкам с акциями «Дряни и рвани». В итоге он не стал их докупать и фактически понес убытки по вине помешавшей ему девушки – пусть даже убытки только в форме упущенной выгоды, от этого их значимость не уменьшалась. Случай этот крайне неприятно повлиял на Кириллова, и он пока что предпочитал оставаться в одиночестве.

Матрена Гунько же в последнее время встречалась с Иосифом Блаженным, человеком существенно младше нее, который придерживался демонстративно «идеалистических» убеждений. К инвестиционным интересам Матрены он относился с негодованием и почти с ненавистью, усматривая в них своего рода заблуждение, из которого надеялся ее вывести своим влиянием. Гунько от его рассуждений лишь пренебрежительно отмахивалась; однако она считала, что Иосиф «хорош как мужчина» и находила его занимательным, в результате чего до поры до времени продолжала общение с ним. Она даже решила взять его с собой на следующую встречу друзей-трейдеров в «Крепком рубле»: ей интересно было посмотреть, как отнесется Блаженный к их обсуждению инвестиций и как сложатся явно неизбежные споры между ним и другими собравшимися.

Это решение было реализовано, когда Гунько, Кириллов, Лазарева и Столбицкий в очередной раз собрались в том же баре в октябре, – Матрена привела с собой Иосифа, который сначала только озирался и помалкивал. Четверо «коллег» по инвестициям сразу же начали обсуждение своей всегдашней темы; Блаженный слушал их, насупившись и мрачно потягивая пиво.

Главной новостью прошедшего месяца по поводу активов, в которые вкладывались собравшиеся, стал резкий рост криптовалюты FOOD на фоне Общепланетарного гастрономического фестиваля, который проходил в метавселенной «Мир желудка» и сопровождался громкой промо-кампанией в соцсетях. На этом фоне токен FOOD резко взлетел в цене на 33% и затем продолжал постепенный рост.Агафья, инвестировавшая в FOOD, заявила, что ожидала такого развития ситуации: видно было, что популярность «Мира желудка» в последнее время растет как на дрожжах.

Вдохновленная этим успехом, Лазарева вложилась еще в один проект из криптовалютной сферы – токен BLAG. Идея его заключалась в «цифровой благотворительности»: при операциях с этой криптовалютой небольшой процент с каждой суммы направлялся на выбранные участниками пожертвования. В моменты, когда удавалось собрать необходимые суммы на какое-либо доброе дело, все вложившиеся получали цифровые грамоты и медали. Таким образом, вкладываясь в BLAG, инвестор как бы автоматически творил добро.

«Я всего этого не одобряю, – неожиданно вступил в разговор Иосиф. – По-моему, если хочешь помочь бедным или совершить еще какое-то благое дело, так просто отдай свои деньги, а все эти «примочки» в виде инвестиций – от лукавого. Это обычное обогащение, просто приукрашенное якобы долей доброго дела». «Но почему ты выступаешь против отчислений на благие дела? – спросила Агафья. – Тут же суть в том, что благодаря BLAG будет собрано больше средств на пожертвования, поскольку токен помогает привлекать людей, которые иначе не заинтересовались бы этой сферой. А тут они приносят пользу и себе, и другим. Если нужно, скажем, собрать миллион рублей на лечение больного ребенка, по-моему, лучше, чтобы он получил помощь, а если одновременно заработают и другие люди, ничего плохого в этом нет». «Надо распространять правильные ценности, заключающиеся в помощи ближним не для коммерческой выгоды, а для спасения души, – сказал Блаженный. – Тогда и больной ребенок получит помощь, и головы других людей не будут одурманены денежным злом». «Странный у тебя взгляд, – сказала Агафья. – Ты что же, против денег и сам их не зарабатываешь?» «Приходится зарабатывать на существование, но я против излишков. Из-за стремления приобрести излишнее причиняется зло множеству людей» – сказал Иосиф.

«А чем ты занимаешься?» – спросил его Столбицкий. «Работаю охранником поместья предпринимателя Архангельского», – сказал Иосиф. «Так получается, ты сам служишь капиталу, который считаешь злом», – заметил Нил. «В какой-то степени, но я стараюсь это минимизировать, – сказал Блаженный. – Что поделаешь, жить на что-нибудь нужно. Я зарабатываю только то, что мне нужно для существования, а не для накопления избыточного богатства, вот где корень разницы».

Собравшиеся погрузились в молчание. «Что же, вы тут все повально увлечены этими своими инвестициями?» – спросил спустя какое-то время Иосиф. «Ну да, – ответила Матрена. – Мы собираемся именно для их обсуждения». «А как это вообще работает?» – спросил Блаженный. «Зачем тебе знать? – спросила Гунько. – Смотри, еще соблазнишься». «Ну, надо, так сказать, знать врага в лицо, – сказал Блаженный. – Хочу посмотреть по крайней мере, что это у вас за «игрушки», которые так затягивают». «Мы покупаем и продаем ценные бумаги и другие активы через торговую систему, реализованную в качестве приложения на смартфоне, – объяснила Матрена. – То есть торгуем, можно сказать, из кармана. Вот, посмотри, если хочешь».

Она достала свой телефон, открыла приложение и показала Блаженному. «А что это за список названий?» – спросил тот, изучив экран. «Это компании – эмитенты, акции которых мы покупаем и продаем», – объяснила Гунько. «Странные названия, – сказал Иосиф, полистав список. – О многих из них я не слышал. Что такое, например, «Чарочка для души»?» «Думаю, нетрудно догадаться – это сеть распивочных заведений», – сказала Матрена. «То есть сеть распивочных заведений является акционерным обществом, и вы покупаете ее акции?» – спросил Блаженный. «Да, именно так», – подтвердила Матрена. «Но ведь вы таким образом становитесь сообщниками людей, которые спаивают других, причиняя им вред», – сказал Иосиф. «Ну вот ты сейчас пьешь пиво, ты купил его за деньги – значит, поддерживаешь спрос на него и тоже становишься соучастником людей, которые спаивают других, однако самого себя ты не обвиняешь», – сказала Гунько. «Я не думал об этом в таком ключе, – удивился Блаженный. – Но я, действительно, чувствую, что поступаю неправильно, когда пью, и хочу прийти к трезвости. Рано или поздно возьму себя в руки». «Удачи», – сказала Матрена.

Иосиф продолжил изучать список эмитентов. «А «Горячая штучка» – это что?» – осведомился он. «Это сеть борделей», – ответила Гунько. «Кто-то из вас инвестировал и в такое?» – удивился Блаженный. «Да, я, например», – ответила ему Агафья Лазарева. «Поразительно, – сказал Иосиф. – Ты сама женщина – и поддерживаешь женскую проституцию». «Не думаю, что мои вложения могут как-нибудь существенно на это повлиять, – сказала Лазарева. – Кроме того, я спекулирую акциями, то есть покупаю их, когда считают достаточно дешевыми, а затем продаю, когда они подорожают. Так что я владею ими лишь временно». «Но все равно, тебе не приходит в голову, что это безнравственно?» – спросил Иосиф. «А ты что, никогда не пользовался услугами подобных заведений?» – спросила его Агафья. «Пользовался», – признал Иосиф, слегка покраснев. «Вот и ты тоже поддерживал проституцию, а нас поучаешь», – сказала Лазарева. «Это было по молодости и глупости, – сказал Блаженный. – Сейчас я бы не повторил такого. Кроме того, одно дело – удовлетворение потребности, а другое – накопление излишнего богатства». «По-моему, это просто двойные стандарты», – сказала Лазарева.

«Н-да… – сказал Иосиф, помолчав и продолжив листать список. – А «Полна рюмочка любви» – это что за компания?» «Это обе предыдущих в одном флаконе, – сказала Матрена. – Сеть заведений, которые являются одновременно барами и борделями». «Понятно, – буркнул Блаженный. – А «Травмы для лица»?» «Это кик-бутик», – сказала Гунько. «А это еще что?» – удивился Иосиф. «Заведение, сотрудники которого бьют клиентов по лицу или наносят другие желаемые клиентами типы повреждений, – объяснила Матрена. – Причем удары должны быть тщательно рассчитанными, чтобы полученные повреждения соответствовали запросам клиентов. Поэтому это и бутик – там огромный выбор различных травм, и нанести именно такие, как требует клиент, со всеми нюансами и оттенками – это настоящее искусство». «Бред какой-то, – удивился Блаженный. – Зачем люди хотят, чтобы их били по лицу?» «Цели могут быть разными, – сказала Гунько. – Например, мужчина, чтобы произвести впечатление на женщину, хочет сделать вид, что он подрался, и заказывает себе синяки на лице. А некоторые люди просто считают такие повреждения эстетичными. Это стало частью модного тренда, например некоторые люди специально подбирают травмы или синяки под одежду определенных цветов и фасонов. Причем это высокая мода: позволить себе такое могут только люди состоятельные, ведь услуги специалистов кик-бутика обходятся ох как недешево». «Ну, дела, – озадаченно сказал Иосиф. – До чего дожили! Для каких-то извращенцев создается коммерческое предприятие, акции которого обращаются на бирже! Я бы, кстати, может устроился в этот бутик – с удовольствием бы накостылял какому-нибудь любителю синяков». «Именно в «Травмы для лица» ты вряд ли сможешь устроиться, там нужен тонкий подход к клиентам, – сказала Гунько. – Но есть подобные заведения более дешевого, так сказать, пошиба, думаю, в одно из них тебе было бы попасть вполне реально. А заработки там наверняка на порядок выше, чем у тебя сейчас. Может, вышел бы в люди». «Я уже человек, – буркнул Блаженный. – Видимо, в отличие от вас. Вас, кажется, ничем не прошибешь – полное безразличие, абсолютная невозмутимость. Только один вопрос вас волнует – как бы заработать!» «Ну что скажешь, это наша страсть, – признала Матрена. – Но дело не только в самом заработке. Тебе, думаю, никогда не понять удовольствия, даже наслаждения, которое испытываешь, когда твоя инвестидея «выстреливает». Это сродни, наверное, выигрышу в казино. Такой азарт! Бывает, при резких скачках цен в торговом терминале у меня аж сердце замирает». «Бесчеловечно все это, дьявольщина какая-то», – сказал Блаженный. «Мы, по крайней мере, не причиняем никому вреда», – сказала Гунько.

Иосиф, задумавшись, продолжал листать список компаний-эмитентов. «А «Патриот» – это что?» – спросил он. «Оборонный концерн, – сказала Матрена. «Вот в эту компанию я бы вложил свои деньги, – сказал Блаженный. – А как это сделать?» «Я тебе потом покажу, – сказала Гунько. – Что же, инвестиции, выходит, соблазнили и тебя?» «Нет, мне не нужны деньги и акции, – сказал Иосиф. – Могу отдать их хотя бы тебе. Для меня тут главное – поддержать отечественного производителя, значимого для общества». 

Вновь повисло молчание. Приятелей, видимо, смущало присутствие Блаженного – обсуждение инвестиций при нем как-то не задалось. Сам же Иосиф пил уже третье пиво и, как было видно, постепенно все больше хмелел. «А что вообще может быть объектом для инвестиций?» – спросил он. «Да все что угодно, – сказала Матрена. – Все, из чего можно извлечь прибыль». «А в дерьмо можно инвестировать?» – спросил Блаженный. «Конечно, – сказала Гунько. – Я сама вложилась в навозную компанию «Дешево и щедро». Это производитель удобрений, а цены на них в этом году высоки». «Поразительно, – сказал Иосиф. – А можно инвестировать в ничто?» «В каком-то смысле и это возможно, – сказала Агафья Лазарева. – Я, например, купила акции Ивангородского завода, который производит пустоту. И они приносят отличную доходность». «Зачем нужна эта пустота?» – спросил Иосиф. «В качестве сувениров и подарков в основном. Конечно, не только сама пустота, она еще и завернута, в основном дело в обертке, ее оформлении», – объяснила Агафья. «До чего люди дошли! – воскликнул в ответ Блаженный. – Слушаешь вас, и просто не верится. Грустно все это. Я, пожалуй, пойду». «Я думала, мы уедем вместе», – сказала Матрена. «Сегодня не могу, – вздохнул Иосиф. – Очень уж все это грустно… и ужасно. Честно говоря, по-моему, вы совсем потеряли человеческий облик. Сегодня мне даже смотреть на тебя тяжело». «Ну проспись, протрезвей, приди в себя», – ответила Матрена. Блаженный, ничего больше не сказав, отправился к стойке, расплатился по счету и ушел.

Продолжение повести читайте здесь.