Инвестиции в пустоту

Повесть про инвестиции, часть 1

Частные инвесторы и трейдеры Нил Столбицкий, Феодосий Кириллов, Матрёна Гунько и Агафья Лазарева имели обыкновение периодически собираться в баре «Крепкий рубль» и обсуждать ситуацию на финансовом рынке. Эти встречи носили характер, с одной стороны, хвастовства и неформального соревнования, с другой – осторожной «сверки часов», прощупывания почвы. Товарищи привыкли делиться друг с другом торговыми идеями, но, разумеется, самые важные и, так сказать, задушевные свои задумки оставляли при себе, хвалясь ими только по факту удавшегося успеха. Случалось и такое, что все четверо были в сомнении или испытывали дефицит дельных мыслей; бывало, что в подобных ситуациях товарищи устраивали нечто вроде «мозгового штурма», который, как не раз уже бывало, мог оказаться результативным.

В очередной раз Гунько, Кириллов, Столбицкий и Лазарева собрались в «Крепком рубле» в начале осени, после некоторого перерыва во встречах в полном составе, поскольку в последнее время побывали в отпусках. В стране раскручивался маховик инфляции, рубль упал в район 100 за доллар, и название бара в такой ситуации звучало как будто саркастически. Столбицкий поделился этой мыслью с официантом, которому собравшиеся заказывали пиво. «Сейчас у рубля проблемы, но мы верим в его силу», – ответил официант. «Ну верьте, верьте», – скептически хмыкнул Нил.

«Цены-то как подскочили!» – воскликнул Кириллов, разглядывая меню. Действительно, пиво с момента их предыдущей встречи подорожало на 5-7%. Гунько рассказала, что недавно была в этом баре с молодым человеком, ухаживавшим за ней, и уже обратила внимание на повышение цен. Из этого наблюдения Матрена сделала два вывода. Во-первых, она тщательно планировала личные финансы и решила перейти на более дешевый сорт пива, чтобы не выходить за определенную сумму, выделенную в рамках «алкогольной статьи» ее бюджета. Раньше она, как и прочие члены компании, пила преимущественно чешское Blázen, а теперь перешла на отечественную «Утреннюю звезду». «К слову сказать, «Звезда» оказалась ничуть не хуже, а дешевле настолько, что даже с учетом повышения цен мои алкогольные расходы теперь сократятся примерно на 10%, которые можно будет направлять на инвестирование. Таким образом, я от роста цен даже выиграла, – довольно сообщила Матрена. – Кроме того, проанализировав, я обнаружила в этой истории любопытный психологический момент. А именно, я поняла, что раньше считала необходимым брать импортное пиво, чтобы как бы поддерживать статус успешной женщины и инвестора, показывать, что у меня есть деньги, что пить дешевое пиво я считаю ниже своего достоинства. Теперь же, напротив, если мне случается брать «Утреннюю звезду» в компании, я специально объясняю свой выбор, показываю, так сказать, на пальцах, как с помощью этого выбора мне удалось переиграть инфляцию – и теперь я произвожу впечатление успешного инвестора именно благодаря тому, что осознанно беру пиво отечественное». «Ловко, – похвалила Лазарева. – Надо будет попробовать эту «Звезду». «Звезда» действительно была ею заказана, и Нил и Феодосий также решили последовать ее примеру.

«Сложно сказать, вкуснее ли она, чем Blázen, – сказал, отхлебнув, Феодосий. – Я думаю, тут может играть роль психологический эффект: мы осознаем, что, потребляя эту марку пива вместо прежней, тратим меньше денег. То есть в некотором смысле мы остаемся в барыше, и осознание этого может как бы «подсластить» пиво – вот оно и кажется более вкусным». «Во всяком случае, пиво неплохое», – сказал Нил. «Тут есть еще одна возможность заработать, если мы все согласны, что термин «заработок» можно применить и к снижению трат, – сказала Матрена. – Как вы можете заметить, Blázen продавался в объеме по 0,4 литра, а «Утренняя Звезда» – по 0,5, причем больший объем «Звезды» обходится дешевле, чем меньший объем пива импортного. Получается, что если мы будем потреблять пиво в прежнем объеме, а не в большем, несмотря на увеличение одной порции – мы можем еще дополнительно выиграть в деньгах». «Здесь есть затруднение, ведь мы не можем покупать «Звезду» в объеме по 0,4 за еще меньшую цену, – заметил Феодосий. – Я обычно выпивал за вечер по 3-4 кружки Blázen, то есть по 1,2-1,6 литра. Положим, я могу брать не больше трех кружек «Звезды» – получившиеся 1,5 литра будут близки к верхней границе прежней нормы, и четвертая «Звезда» наверняка уже не потребуется. Но, с другой стороны, три «Звезды» брать все же придется – две, то есть лишь 1 литр, явно было бы мало. Не вижу тут пространства для снижения». «Если мы все будем брать «Звезду», то можем делать так, – высказала свою мысль Гунько. – Берем четыре «Звезды» на всех и просим дать нам дополнительную кружку; затем если каждый из нас уделит в эту кружку по 0,1 литра своей «Звезды», то каждый останется с порцией 0,4, эквивалентной прежнему объему Blázen, но при этом мы получим еще целую дополнительную порцию! Кто-нибудь может ее выпить, а остальным раскидать понемногу денег за выделенный ему объем. Своего рода кешбэк получается». «Ну а как мы будем делить, кто выпьет эту порцию? – спросил Нил. – Мне кажется, это все-таки перебор, мы ведь приходим в бар посидеть, расслабиться, а не вести бесконечные расчеты и перераспределение долей порции пива». «Я согласна с Нилом, – сказала Агафья. – Ты, конечно, очень грамотна в личных финансах, идея эта рабочая, но надо немного и отдыхать тоже. Можно в чем-то давать себе волю. В этом, кстати, тоже есть экономия – сил, времени и энергии. А это инвестиционные активы, может быть, не менее, а даже более важные, чем деньги». «К тому же у нас и так будет двойная экономия, – заметил Феодосий. – Во-первых, от того, что «Звезда» дешевле, чем Blázen, а во-вторых – мы всегда будем брать не более трех порций пива, а раньше бывали дни, когда получалось по 4. Думаю, можно сказать, что этой двойной экономией мы уже победили рост цен и извлекли из него достаточную выгоду. Благодаря тебе, конечно», – заключил он, обращаясь к Матрене. Все чокнулись кружками и выпили за Матрену и ее мастерство в ведении личных финансов.

«Кстати, ты говорила, что повышение цен на пиво навело тебя и еще на одну идею, – напомнила Лазарева Матрене. – В чем она заключалась?» «В том, что в условиях повышения цен алкоголь является защитным активом, – сказала Гунько. – Люди в любом случае будут его потреблять, большинство людей в этой сфере не могут себя контролировать и находятся от алкоголя в устойчивой зависимости. На эту тему есть расхожий анекдот, хорошо иллюстрирующий ситуацию. Я его помню примерно, звучит он так: «Сын говорит отцу: «Папа, смотри как водка подорожала, выходит, ты теперь будешь меньше пить?». А отец отвечает: «Нет, сынок, это ты теперь будешь меньше есть». С учетом этого психологического фактора, в условиях инфляции стоит присмотреться к акциям из алкогольной сферы. Я вот прикупила акции сети баров «Мертвецки пьян» и сети алкомагазинов «Блаженство».

«Удачный ход, – признал Нил. – Я мыслил схоже, только в отношении еды, а не алкоголя. Думаю, в этом недостаток рассказанного тобою анекдота – он не учитывает, насколько люди зависимы именно от еды. Во-первых, еда, в отличие от алкоголя, все-таки жизненно необходимый ресурс для организма, без алкоголя так или иначе можно прожить, а без еды – нет. А во-вторых, люди зачастую сильно любят поесть, у многих от еды тоже есть своего рода зависимость, особенно от сладкого. На мой взгляд, еду люди в целом также будут потреблять по-прежнему, сколько бы цены не росли, выручка ритейлеров будет увеличиваться, и они окажутся в выигрыше. Я обратил внимание на акции «Универсального магазина». Может быть, вы уже слышали о таком. Это быстрорастущая сеть гипермаркетов, претендующая на то, что у них есть «абсолютно все». «Как же, они ведь всего пару лет назад выходили на IPO, – заметил Кириллов. – Я смотрел эту акцию, но на мой взгляд она перекуплена».

Феодосий был апологетом фундаментального анализа; он обратил внимание, что у «Универсального магазина» индикатор P/E – соотношение капитализации компании к прибыли – находится на уровне, существенно более высоком, чем у других крупных ритейлеров. «Конечно, они стоят дорого, они грамотно пиарятся, поэтому и акция популярна, – сказал Нил. – Но ведь это оправдано. Им еще есть куда расти. Я думаю, вы не вполне себе отдаете отчет в масштабах «Универсального магазина» – а происходит это потому, что они еще не вышли в наш город, и вы не видели, как они работают. Я вот в отпуске проездом был в Усть-Сысольске, там недавно «Универсальный магазин» открыл свой торговый комплекс. И знаете, что это такое? Целый квартал! У них там скоро полгорода будут работать – многие люди так или иначе являются либо сотрудниками, либо агентами, либо поставщиками «Универсального магазина». У них идея – чтобы все продавали друг другу их товары. И идея, на мой взгляд, четкая и грамотная. Представьте себе мир, в котором все взаимодействуют в рамках разных подразделений одной торговой сети, вся торговля переведена в контур одной компании… вот чем хочет стать «Универсальный магазин». «Очень уж ты его нахваливаешь, – заметил Феодосий. – Как-то это даже подозрительно. Я, конечно, понимаю, что ты хочешь оправдать свой выбор. Но на мой взгляд, цели «Универсального магазина» нереалистичны… Конкуренцию и антимонопольную службу тоже ведь никто не отменял. Какую-то долю рынка «Универсальный» сможет урвать, но на мой взгляд, есть в его модели что-то порочное, несовременное. Даже название, я бы сказал, попахивает совком. Я думаю, они провалятся. Кстати, тут стоит отметить, что «Универсальный» ориентирован далеко не только на еду, и по ряду позиций из его ассортимента люди могут и сократить расходы». «Но зато за счет большого оборота они имеют возможность сдерживать цены, что является дополнительным фактором привлекательности сети для покупателей. Ну, так или иначе, рынок нас рассудит», – сказал Нил.

«А ты сам-то как действуешь?» – спросила у Феодосия Агафья, не принявшая ничью сторону в споре мужчин. «Я тоже смотрел на ритейлеров, ну это очевидная сейчас идея, – сказал Кириллов. – И обратил внимание на лоукостер «Дрянь и рвань». Сейчас многие сети развиваются исходя из той парадигмы, что в условиях роста цен людям придется экономить, и большую долю рынка сможет получить тот, кто предложит более «вкусные» цены, даже если сам товар будет прост и непритязателен. А «Дрянь и рвань», на мой взгляд, в этой сфере действует на опережение». «Я слышал об этом, – сказал Столбицкий. – Это что-то вроде сети барахолок?» «Да, переложение на современный лад формата лавок старьевщика, – сказал Кириллов. – Они собирают вещи, которые люди просто выкидывают на помойки, либо сдают на их пункты сбора по символическим ценам, затем стирают, гладят, подшивают их – приводят в относительно божеский вид – и продают тоже по очень низким ценам, но все же в среднем в 5-10 раз дороже, чем им эти вещи достаются. Я думаю, это весьма жизнеспособная модель, которую многие еще не оценили. Компании пока не уделяли много внимания, и она еще дешева. Покупкой этих акций я доволен».

Следующей была очередь рассказывать Агафьи. Она была сторонницей рискованных идей, которые частенько проваливались, но периодически все же и «выстреливали»; вследствие этого ее торговый результат бывал очень неровным. Лазарева, впрочем, поддерживала диверсификацию портфеля и сохраняла достаточно хладнокровия, чтобы не уходить в риск «на всю котлету». За последнее время она, по своему обыкновению, делала как смелые, так и консервативные вложения. Для подстраховки она прикупила инвестиционных золотых монет из серии «Города воинской славы» – они, как собравшиеся согласились, были надежным вложением и должны были постепенно вырасти в цене, превратившись в редкость. 

Одновременно Агафья сделала и экстравагантную ставку: вложилась в криптовалюту FOOD, которая была средством расчетов в кулинарной метавселенной «Мир желудка». Этот проект представлял собой виртуальную среду, в которой люди знакомились и объединялись в сообщества по гастрономическим вкусам. Основан он был на результатах исследований, показавших, что общность предпочтений в еде позволяет выстраивать прочные и плодотворные взаимоотношения. Виртуальный мир в последний год стремительно «заселялся», недвижимость и другие объекты в нем активно дорожали, одновременно росли в цене и сами токены FOOD.

«Странно, как может существовать гастрономическая метавселенная, ведь в виртуальном мире вообще нет вкусов», – заметил по этому поводу Феодосий. «Это неважно, – сказала Агафья. – Тут главное – психология. При совместных виртуальных трапезах люди употребляют реальную еду. Это нечто вроде того, как если бы они во время обеда общались по видеосвязи – только «эффект погружения» больше. Я, кстати, не только закупилась токенами FOOD, но и стала проводить большинство своих обедов и ужинов в «Мире желудка». Признаюсь, что моя гастрономическая слабость – колбаса; я вступила в виртуальный Колбасный клуб и узнала от его участников редчайшие рецепты. Важную роль, кстати, играет еще и обстановка, антураж, в которых проходят трапезы. Мы обычно пируем и огромных дворцах, а обслуживают нас цифровые слуги». «Но ведь на самом вас при этом никто не обслуживает», – сказал Феодосий. «Все равно, даже виртуальное обслуживание повышает чувство собственной значимости. В целом удовольствие от таких виртуальных трапез получается на порядок выше, чем от обычных», – ответила Лазарева.

Феодосий все же высказал мнение, что метавселенные – пока слишком «зыбкое» и недоработанное направление. «Все это может рухнуть в одночасье, – предупредил он. – И окажется, что владельцев токенов FOOD просто развели на реальные деньги».  «Я верю в FOOD. Посмотрим, подведет ли меня моя интуиция на этот раз», – сказала Лазарева.

Какое-то время все четверо молча потягивали пиво, как бы переваривая услышанное. «Ну, а какими успехами за прошедшее лето можете похвастаться?» – спросил после паузы Нил. «Из моих идей выстрелил Ивангородский завод пустоты», – сказала Агафья. Речь шла об одной из малоликвидных акций – завода, который действительно производил пустоту в характерных треугольных пакетиках; эта продукция была известна еще с советских времен как оригинальный сувенир. Не так давно, правда, завод провел ребрендинг своей пустоты, скорректировав форму упаковки, так что она стала более сложной, обтекаемой и отдаленно напоминала ракету. После этого прежние любители пустотной продукции стали говорить, что она «уже не та». Некоторые аналитики даже спешили «похоронить» производство, но расчет в итоге оправдался, вкупе с развитием системы онлайн-продаж и доставки, а также маркетинговой компанией. Предприятие диверсифицировало свою продукцию – прежде упаковка была прозрачной и имела одинаковую форму, а теперь выпускалась широкая линейка пустоты в подкрашенных упаковках различных цветов, а также отдельные тиражи коллекционных экземпляров формы, отличающейся от стандартной. Эти более редкие экземпляры, соответственно, и стоили дороже. В итоге продукция получила более разнообразное применение, например, пустоту в упаковке, подкрашенной розовым, дарили женщинам на 8 марта и 14 февраля, пустоту с красной звездой – мужчинам на 23 февраля, зеленоватую пустоту в форме елки – на Новый год и т.д. Заводу удалось кратно нарастить известность, продажи и выручку, что отразилось и на стоимости акций. Лазарева обратила на них внимание, когда бумаги уже начали отрастать, но еще успела, так сказать, заскочить в уходящий поезд.

Столбицкий, в свою очередь, рассказал, что ему удалось «навариться» на истории с дивидендами газовой госкомпании «Энергия Родины», которая стала главным скандалом на фондовом рынке в текущем году. Компания традиционно выплачивала своим акционерам дивиденды каждый год; по установленным нормам, рекомендацию по очередным выплатам давал совет директоров, а затем ее утверждали на общем собрании акционеры – поскольку контрольным пакетом владело государство, решение фактически зависело от властей. Рекомендованный объем всегда одобрялся без изменений, однако в текущем году незадолго до акционерного собрания стало известно, что для компании повысят налоговую нагрузку, и, используя этот фактор как повод, рекомендованные советом директоров выплаты на этот раз в итоге отклонили. В день этого решения акции компании обвалились – но Столбицкий сумел в этой ситуации выиграть: вовремя почуяв неладное, он продал имевшиеся у него бумаги до падения, а затем купил большее их количество по установившейся меньшей цене. Он был уверен, что рыночное движение было обусловлено локальной паникой и что бумаги «Энергии Родины» затем вновь вырастут, обеспечив его прибылью в результате верно и вовремя принятых решений.

Феодосию удалось заработать на акциях зарубежной компании – производителя чипов под названием Metallic Brain («Металлический мозг»). Финансовые показатели и акции этой компании показали взрывной рост на фоне бума в сфере искусственного интеллекта, повлекшего скачок спроса на ее процессоры, используемые для работы ИИ. Эта идея была достаточно очевидной – необходимо было лишь вовремя подсуетиться с покупкой акций, что и удалось Кириллову.

Наиболее экзотическое достижение было у Гунько, которая обратила внимание на акции навозной компании под названием «Дешево и щедро». Ее финансовые метрики также существенно улучшились на фоне роста цен на удобрения. Матрена объяснила, что в случае с этой компанией сыграл роль психологический фактор – она долгое время не пользовалась спросом инвесторов на фоне своего, так сказать, «неэстетичного» рода деятельности, в результате чего компания оставалась недооцененной. «Но деньги-то не пахнут», – сыронизировала по этому поводу Гунько. В какой-то момент, после того, как на «Дешево и щедро» обратили внимание аналитики одного из крупных инвестбанков, акции компании взлетели в цене и оказались даже перекупленными; Матрена грамотно продала их по цене, близкой к пику.

После того, как все похвастались, товарищи перешли к обсуждению инвестидей Митрофана Простакова, сооснователя инвестиционной компании Prostakov & Skotinin и автора известного финансового блога под названием «Без денег день худенек», за деятельностью которого все четверо следили. Последнее рассуждение Простакова касалось разбора финансовой отчетности банка «Крепостной», одного из крупнейших в стране. Митрофан критиковал качество управления этим банком. Менеджмент банка заявлял об ожиданиях существенной прибыли и намекал на дивиденды, за счет чего его котировки в последние недели разогнались; но Митрофан предупреждал, что с акциями «Крепостного» лучше не иметь дела и держаться от него подальше. Он считал, что дивиденды могут оказаться лишь «морковкой», приманкой для инвесторов.

«На мой взгляд, мнение спорное, – сказал Столбицкий. – Дело в том, что «Крепостной», хотя и подорожал, но все еще дешев по сравнению с аналогами. Акции крупного банка точно чего-нибудь да стоят, как бы их ни «хоронили». Думаю, что «Крепостной» именно за счет сложившегося вокруг него негативного информационного фона так сильно в последние годы подешевел, что теперь еще сохраняет потенциал роста, даже несмотря на подъем последнего времени. Я, по правде говоря, прикупил его акций и пока намерен их держать. Кстати, не исключено, что Простаков как раз и является одним из тех, кто «разгоняет» негатив вокруг акций банка, а сам может их и прикупать в те моменты, когда их цена на фоне рыночного пессимизма снижается. Мы же не знаем, какие сделки он совершает на самом деле». «Не думаю, – возразила Гунько. – Вряд ли Простаков стал бы рисковать своей репутацией ради сделок по одному виду акций. Если бы описанная тобой схема действительно имела место, его «нечестные» сделки могли бы как-нибудь и всплыть, в результате чего все труды по формированию клиентской базы Prostakov & Skotinin пошли бы насмарку. А сам Митрофан мог бы и попасть под статью о манипулировании рынком. Кроме того, думаю, всем нам стоит признать, что мы не раз слышали от Простакова неглупые соображения и неплохие идеи. Думаю, ему нет нужды идти на сомнительные схемы ради прибыли от сделок, которые вряд ли могли бы иметь достаточно большой объем». «Так или иначе, я считаю, что у «Крепостного» еще есть потенциал роста, а Простаков в данном случае ошибается», – сказал Столбицкий.

Затем инвесторы перешли к обсуждению одной из идей Простакова, основанной на техническом анализе. Митрофан обращал внимание, что акции компании по производству безгвоздевых деревянных домов «Ваш натуральный дом» вырисовывают на графике фигуру «бешеный пеликан», указывающую на возможность резкого роста в краткосрочной перспективе. Кроме того, компания, по его словам, находилась в эпицентре тренда на экологичность, что повышало ее привлекательность.

«Я бы тут возразил, – сказал Кириллов. – Во-первых, предлагаемые компанией дома слишком дороги – в среднем на 20-40% дороже, чем дома сопоставимой площади, но строящиеся традиционным гвоздевым способом. Не думаю, что им удастся набрать обширную базу клиентов, готовых переплачивать за такую бессмысленную, на мой взгляд, экзотику. Во-вторых, я вообще не понимаю, почему эта компания позиционирует себя как экологичная – ведь для того, чтобы построить деревянный дом, нужно рубить деревья, а это, наоборот, является ударом по экологии. В-третьих, тренд на экологичность уже в прошлом, сейчас он никого не интересует».

«Я бы не делала таких однозначных выводов, – сказала Агафья, которая, как часто бывало, и здесь проявила склонность к сомнительной на первый взгляд инвестидее. – Тут следует различать экологичность в смысле борьбы с изменением климата и, так сказать, личную экологичность – стремление ко всему натуральному с целью исключения искусственных продуктов и материалов, потенциально вредных для здоровья. В данном случае компания упирает именно на второй тип, у них и слоганы соответствующие – как, например: «В наших домах жизнь дольше!» На мой взгляд, они проводят грамотную пиар-компанию, изначально ориентированную именно на состоятельных клиентов, готовых потратить больше ради сохранения собственного здоровья. Кроме того, компания прибыльная и удачно свою прибыль инвестирует – в покупку земли, на которой и строит свои подчеркнуто «экологичные» безгвоздевые коттеджные поселки. А земля – сейчас хорошее вложение сама по себе».

«Я, кстати, не понимаю, в чем вообще смысл этой безгвоздевости, – заметил Кириллов. – Разве гвозди вредны для здоровья? По-моему, это бессмыслица». «Может быть, бессмыслица с рациональной точки зрения, – объяснила Лазарева. – Но это осмысленно с точки зрения формирования образа естественного жилья без искусственных материалов. Тут огромную роль играет информационная кампания, и именно ее, по-моему, фирме удалось развернуть четко и с пониманием необходимой расстановки акцентов. Фирма сумела создать новый модный тренд на безгвоздевость как нечто полезное для здоровья, что поможет клиентам прожить дольше – даже если с рациональной точки зрения это представление бессмысленно, у них получилось в этом деле сыграть на эмоциях и установить нужные ассоциативные связи. Теперь клиенты, имеющие возможность платить, будут все чаще предпочитать безгвоздевые дома, за счет чего, собственно, фирма и проводит агрессивное расширение, постоянно увеличивая обороты и оставаясь крепко прибыльной». «Но им могут помешать конкуренты, если толково разъяснят ложность этого тезиса о пользе безгвоздевости, – заметил Феодосий. – Кроме того, это прямой удар по производителям гвоздей, и им, хочешь – не хочешь, придется отвечать. Думаю, рано или поздно дела у «Вашего натурального дома» пойдут на спад». «Неизвестно еще, когда это будет, может быть, они успеют к этому моменту подготовиться и перепрофилироваться, – заметила Агафья. – А возможно и такое, что конкурентам не удастся нанести достаточно сильный контрудар, и спрос на безгвоздевые дома останется высоким еще на долгие годы. Так или иначе, сейчас речь не о долгосрочной инвестиции, а о локальной спекуляции, и на мой взгляд идея Простакова верна – в ближайшее время акции «Вашего натурального дома» вырастут».

Продолжение повести читайте здесь.