Статья на конкурс «Чему не научат Сорос и Баффет: маленькие секреты мировых рынков» Klipper «Никитич» Описываемые события произошли в прошлом веке, в году, который легк

Статья
на конкурс
«Чему не научат Сорос и Баффет: маленькие секреты мировых рынков»

Klipper

«Никитич»

Описываемые события произошли в прошлом веке, в году, который легко запомнился благодаря модному названию – миллениум. Кстати, в 2006 году самым модным словом было нечужое русскому уху «мундиале». Это когда подходит человек к кассе: - Простите, у вас билеты на Мундиале есть? - Зачем тебе билет? Так иди. Я пришел дилером в Банк, где основным специалистом по валюте был Никитич. Встал вопрос, на чем еще можно заработать помимо МБК, операций с клиентской валютой и векселями. Акции и облигации после дефолта вызывали аллергию и считались словами ругательными. Дилинговская текучка состояла в том, что с утра Казначейство определяло рублевую дыру в балансе, которую надо было закрывать на межбанке. В течение дня валютные сделки с ВИП – клиентами перекрывались сделками с маркетмейкерами. Но была еще и норма обязательной продажи части валютной выручки на ММВБ! Фишка состояла в том, чтобы продать или купить по курсу лучше курса ЦБ. И, как говорится, это вам не два пальца об асфальт. Иногда дилер приезжал с биржи возбужденный и полдня в лицах описывал свою борьбу с коварным ЦБ, который то продает, то покупает, но он все гениально проинтуичил и нагнул рынок на 0.1-0.2 копейки. Чаще же дилер возвращался со скучным лицом человека, выполнившего трудную работу, о которой нечего и говорить, а нужно ее просто хорошо делать. И только спустя несколько дней кто-то случайно узнавал от валютного отдела, что наша средняя цена была хуже курса ЦБ на 2–3 копейки… Правда, это больше относилось бухучету, так как реальный убыток в копейку при сделке на 100,000 долларов составляет всего тысячу рублей. Как известно, работа исполнителей в банке предельно скучна, но ведь умище надо куда-то девать? Тут форекс и подвернулся. Теперь о Никитиче. Эта личность на рынке легендарная. Он начинал торговать валютой еще на МТБ приблизительно в одно время с А.Мельниченко, нынешним главой МДМ, и неплохо его знал. Именно на Никитича открывали свои лимиты маркетмейкеры форвардного рынка. Благодаря особому нюху Никитич одним из первых чувствовал изменения в настроении акул и скоро стал основным денежным насосом банка. В 1995–1997 г.г. Никитич был одним из гуру валютного рынка. Для меня с тех пор он был почти небожителем. И вот нас с Никитичем решили бросить на форекс (точнее, бросились мы сами, но нам предложили довольно жесткие правила игры). Весь 1999 год Евро планомерно снижался с 1.18 и практически никто не верил, что ЕЦБ допустит уровень меньше 1.0. Поэтому, когда в феврале 2000 курс все-таки опустился до 0.98, прошла информация о том, что ЕЦБ запрашивает рынок и готовит интервенцию. Слухи о возможной интервенции оставляли в стане «медведей» только тех, кто продавал Евро с еще 1.15 и заработал кой-какую подушку. Для впервые входящих на этот рынок время было – хуже не придумаешь. Надо иметь в виду, что интервенция – это скачок в течение нескольких минут на 5-8 фигур. Поэтому при плече 1:12 и выше с одного лота 125,000 Евро депозит меньше $10,000 просто испаряется. Итак, Банк перевел в Лондонскую брокерскую контору $20,000 (по $10,000 на счет), и определили стоп-лосс в $5,000. После дефолта настоящей работы для дилеров не было, и Никитич подкис, частенько прочищая горло хорошим виски. Наконец отмашка получена, платформа установлена и работа началась. Никитич приезжал на работу к 9.15 при официальном начале рабочего дня 9.30 и, еще не успев раздеться, включал компьютер. Обычно он минут за пять читал новости с информационного терминала, а затем гипнотизировал свой монитор. Как я понял, у него была собственная методика, с которой он, естественно, ни с кем не делился, но которую, косвенно, по крупицам, можно было восстановить. На экран Никитич выводил тики, минутные и пятиминутный графики, и смотрел на экран, не отрываясь, минут пять–десять. Так эта процедура происходила ежедневно еще месяца за три до моего прихода, Никитич набрал статистику паттернов, когда определенное поведение рынка обуславливает его последующее движение. Затем Никитич обязательно открывал позицию. За день корифей делал до 5 сделок. Форексом заразилась вся семья: жена точно знала, что йена не падает только благодаря кроссу, а дочка понимала, что Дуйсенберг, к сожалению, оказался тряпкой. Чтобы Никитич мог следить за рынком, руководство подписало его на пейджерную рассылку форекных цен, и он по ночам иногда заглядывал в экран, а по дороге на работу определял динамику. По факту начальник Дилинга поставил нас в положение соревнования: из двух трейдеров с равными правами предполагалось оставить одного. И это было логично, так как у нас с Никитичем часто позиции открывались враскоряку: я вверх – он вниз, или наоборот, поэтому Банк просто платил спрэд брокеру. Так как мы были конкурентами, о результатах друг друга приходилось узнавать из своих источников, из коих я понял, что количество его выигрышных сделок близко к 80 %, что сильно нервировало. Через два месяца после начала эксперимента неожиданно стали подводить его результаты. По моим оценкам, Никитич сделал процентов 200–400% годовых, у меня тоже был какой-то плюс, но мизерный: не более 25%. Серпом по жилам была новость о том, что у Никитича от начального депозита осталась половина. Оказывается, при безумно высоком проценте выигрышных сделок с результатом от 1 до 10 пипсов проигранные 20% компенсировали выигрыш и целенаправленно съедали залог. Узнал я об этом только тогда, когда руководство Банка решило прикрыть эксперимент. P.S. Приблизительно в это время, в октябре 2000-го, Евро стукнулся в 0.8225 и тренд развернулся, но, трейдеры, как обычно, узнали об этом много позже.