Россия пока интересна только Европе и только из-за газа
Во время своего недавнего визита в Финляндию президент России Дмитрий Медведев предложил новый документ по взаимодействию в энергетической сфере вместо Энергетической хартии 1991 года, Договор по которой так и не был ратифицирован Россией. Документ был передан правительству Финляндии и отправлен членам "двадцатки", СНГ и всем активным игрокам энергорынка. Помощник президента Аркадий Дворкович пояснил, что принципиальным нововведением в документе является попытка расширить список стран-игроков энергорынка за счет включения в него Канады, США, Китая, Индии и Норвегии. Кроме того, в документе представлена попытка расширения списка энергоресурсов, с включением в него не только нефти и газа, но и ядерного топлива, электроэнергии и угля, а также "поощрения обмена активами". Таким образом, Россия представляет на рассмотрение вариант некого объединения всех энергетических рынков, выступая при этом инициатором и неформальным лидером "энергоглобализации".
Надо отметить, что энергетические рынки большинства стран мира на сегодня являются устоявшимися, работа с поставщиками отлажена и практически не сбоит. Но рынки эти разделены и развиваются по-разному. И смогут ли российские инициативы принципиально изменить соотношение сил - еще один большой вопрос.
Так, например, европейский энергорынок больше ориентирован на потребление газа: в структуре энергетического баланса Европы и стран СНГ, по данным Международного энергетического агентства (2007 г.), доля газа составляет 35% (больше только у стран Ближнего Востока, живущих за счет добываемого из собственных месторождений газа - 47%). Главным образом, в Европе популярен трубопроводный газ, основным поставщиком которого является российский Газпром, доля его поставок в Европу и страны СНГ составляет половину всего потребления газа в этих странах. 33% европейского потребления газа покрывается за счет разработки собственных месторождений в Нидерландах, Норвегии, Дании, Великобритании, Германии, Италии, Польше и Румынии. При этом газ на экспорт в соседние страны могут поставлять только Норвегия и Нидерланды. Оставшиеся 18% потребления газа и удовлетворяются за счет поставок сжиженного природного газа (СПГ) из Алжира и Ливии. Поставки СПГ используются в качестве альтернативы трубопроводному газу. Основная сложность - в том, что газ летуч, и существует необходимость технологий по его сжижению для транспортировки и обратному разжижению для применения, а значит - больших затрат. Таким образом, альтернативу газпромовскому газу Европе, в любом случае, найти очень сложно. Кстати, взаимодействие между партнерами на европейском рынке газа построено на многолетних контрактах на поставку топлива, и одной из причин, по которой Россия не ратифицировала Договор Энергетической Хартии (ДЭХ), как раз является угроза разрушения системы долгосрочных контрактов при работе с Газпромом.
Что касается других рынков, а именно азиатского и американского, то газ не является ключевой составляющей их энергобаланса, как в Европе. Европа стала заложником Киотского протокола, ограничивающего количество выбросов углекислого газа в атмосферу, а, как известно, природный газ считается наиболее экологичным видом топлива по сравнению с углем и нефтью. В то же время в США и остальных странах (за исключением Канады и Японии), к примеру, Киотский протокол не был ратифицирован, поэтому энергорынки этих стран не так нуждаются в газе, в том числе российском. Тем более что проекты по поставкам СПГ из России стартовали лишь недавно, объем поставок СПГ пока слишком мал, а поставлять газ на дальние расстояния можно только в сжиженном виде.
Другое дело, что параллельно Россия предлагает расширить спектр энергоресурсов, и, опять же, уголь в силу своей неэкологичности и затратности становится неинтересен большинству потребителей, за исключением, пожалуй, Китая и Индии, в энергобалансе которых он играет ключевую роль (за счет угля удовлетворяется 70% потребностей в энергоресурсах Китая, 51% - Индии). Однако, как известно, каждая угольная электростанция способна сжигать только определенный тип угля, кроме того, российские угли не обладают высоким качеством, поэтому они малоинтересны даже таким крупным потребителям, как Индия и Китай. И если в странах СНГ российские угольщики сумели вытеснить национальных поставщиков, то поставки в тихоокеанский регион по-прежнему составляют не более 17% экспорта российского угля, в Европе же предпочитают закупать более качественный уголь из ЮАР.
На мировом же рынке ядерного топлива Россия, безусловно, занимает далеко не последнее место. Производство и поставки топлива ограничены существованием на рынке только четырех игроков-ядерных держав мира - американской, европейской, японской и российской. Высокая экологичность и малозатратность ядерного топлива (средний срок работы ядерного топлива в реакторе составляет 5 лет) делает его все более популярным в мире. Однако, несмотря на амбициозные планы правительств многих стран, строительство ядерных реакторов по всему миру производится очень медленно - слишком дорогое это удовольствие (строительство АЭС зачастую обходится в несколько десятков млрд долларов), слишком большое количество бюрократических согласований для этого требуется, в том числе основная проблема заключается в вопросе утилизации отработавшего ядерного топлива.
А вот включение в список энергоресурсов электроэнергии выглядит несколько странно, начиная с того, что электроэнергия - это не ресурс, а результат использования ресурсов: газа, угля и ядерного топлива. К тому же, здесь России особенно нечего предложить - возможности передачи электроэнергии по сетям за границу ограничены существующими линиями электропередач. Таким образом, России либо можно экспортировать электроэнергию только в граничащие с ней страны, что собственно, и делается, при этом 50% экспортной электроэнергии уходит в Финляндию, либо каким-то образом договариваться о транзите, что требует дополнительных мер урегулирования. Кроме того, немаловажным фактором, препятствующим экспорту электроэнергии, является перегруженность собственных станций и подстанций. Проблема актуальна настолько, что Россия неоднократно была замечена в ограничении экспорта электроэнергии своим партнерам. Даже с учетом того, что в ведении экспортера электроэнергии Интер РАО несколько энергогенерирующих активов и долей энергогенерирующих активов в Грузии, Армении, Казахстане, Таджикистане и даже в Турции, и Россия импортирует электроэнергию, генерируемую зарубежными электростанциями.
Таким образом, предложение Россией новой Энергетической хартии на рассмотрение ведущих стран выглядит как очередной "финт ушами". Предположительно, странам с развитой экономикой оно точно будет малоинтересено с экономической точки зрения, в связи с тем, что России очень сложно выдерживать конкуренцию на других рынках, как по качеству, так и по цене. Тем более, вряд ли предложение будет интересно и по политическим соображениям, в связи с возможным неприятием инициативы с российской стороны.
Собственно, поэтому документ вряд ли прибавит привлекательности России на глобальном энергорынке и в том случае, если целью России было заявиться как глобальный игрок не только в газовой и нефтяной сферах. Для этого нужны не абстрактные декларации, а подкрепленные реальными предложениями.