Какую ключевую ставку установит ЦБ 11 сентября? Прогноз по поведенческой модели

Продолжаем наполнять новыми данными созданную ранее модель прогноза ставки, созданную с использованием данных психологии инвесторов.

Проводим опрос среди молодых финансистов, чтобы узнать их мнение о завтрашнем событии.

Обновляем данные по опросам финансистов, замерам психологии участников рынка, существующим уровням ставки и банковских депозитов:

При механическом пересчете линейной зависимости по историческим данным таблицы депозитные ставки оказываются сильным фактором, однако простая регрессия дает завышенный непрерывный прогноз около 15,11%. Такой результат экономически некорректен для текущего заседания, поскольку историческая выборка неоднородна по режимам денежно-кредитной политики и не учитывает изменение структуры трансмиссии в 2022–2026 годах. Но это очень интересный результат.

Итак, первый прогноз 15,11% - ключ ЦБ на завтра.

Если использовать последние официально опубликованные данные Банка России по средним максимальным ставкам крупнейших банков для заполнения новой строки модели перед заседанием Банка России 11 сентября 2026 года, получаются такие данные:

Ставка по 3 мес. депозитам – 12,32%, ставка по 6 мес. депозитам – 12,70%, ставка по годовым депозитам 12,52%, прогноз опросов перед заседанием ЦБ РФ (медиана/базовый) – 14,00%.

По этим данным прогноз на заседание Банка России 11 сентября 2026 года — 14,00%: ставка, скорее всего, останется без изменения.

Идем дальше, и сами проверяем текущие сегодняшние ставки по депозитам. Они гораздо выше. Но прогноз даже по ним по модели все равно остается 14%.

Внесем в модель корректировки на основании анализа мировой практики действий центральных банков во время военных действий по установлению учетной ставки.

Единой реакции центральных банков на военные действия нет: в одних случаях ставку резко повышали для защиты валюты и сбережений, в других — снижали ради ликвидности и экономики, а иногда удерживали ее, используя валютные интервенции и иные инструменты. Сведем примеры в таблицу:

Рассмотрим эти кейсы. Пример — Грузия после войны августа 2008 года. До конфликта ставка составляла 12%. Уже 20 августа Национальный банк Грузии снизил ее на 1 п.п. до 11%, прямо сославшись на последствия военных операций, повышение спроса на ликвидность и возможное замедление экономики. 10 сентября ставка была снижена еще на 1 п.п. до 10% из-за дефицита ликвидности и резкого торможения банковской деятельности.

То есть грузинская модель была иной: война, падение экономической активности и кредитования, снижение ставки, поскольку инфляционное давление к тому моменту не усиливалось.

Интересен израильский финансовый опыт 2023 года. После начала войны 7 октября Банк Израиля 23 октября сохранил ставку на уровне 4,75%, а 27 ноября снова оставил ее без изменения. Вместо снижения ставки Центробанк сосредоточился на стабилизации валютного и финансового рынков, включая продажи иностранной валюты, валютные свопы и репо. Это показывает важный современный принцип: центробанк может не трогать ставку во время военного шока, если поддержку ликвидности и валютного рынка можно обеспечить другими инструментами.

Израиль дает еще один интересный исторический пример. Во время Второй Ливанской войны летом 2006 года Банк Израиля, несмотря на негативное влияние боевых действий на реальную экономику, повысил ставку на 0,25 п.п.. Причиной были рост премии за риск и возможное усиление инфляции. Когда финансовые риски снизились, начался цикл снижения ставки.

Во время Второй мировой войны использовалась совершенно иная денежно-кредитная модель. ФРС США с 1942 года поддерживала доходность краткосрочных казначейских бумаг примерно на 0,375%, а доходность долгосрочных государственных облигаций ограничивала примерно 2,5%. Цель состояла в том, чтобы правительство могло финансировать огромный военный дефицит по низкой стоимости. Фактически это означало временное подчинение денежно-кредитной политики задачам финансирования бюджета: ФРС должна была покупать государственные бумаги в необходимых объемах, чтобы удерживать требуемую доходность.

Сходную политику проводила Великобритания во Второй мировой войне. В сентябре 1939 года Bank Rate был временно повышен с 2% до 4%, затем снижен до 3%, а уже 26 октября 1939 года возвращен к 2%. Материалы архивов Банка Англии прямо показывают, что решение соответствовало пожеланиям британского Казначейства.

Из этих кейсов можно вывести три основные модели поведения центрального банка во время войны:

«Защита валюты» — повышение ставки. Израиль 2006 года. Применяется, когда главные угрозы — девальвация, инфляция, бегство от национальной валюты и рост инфляционных ожиданий.

«Поддержка экономики» — снижение ставки. Грузия 2008 года. Возможно, если война резко сокращает кредитование и экономическую активность, а инфляционный риск остается умеренным.

«Ставка как якорь» — сохранение ставки и специальные инструменты. Израиль 2023 года. Ставку не меняют, чтобы не усиливать неопределенность, а валютный рынок и банки поддерживают интервенциями и ликвидностью.

Для анализа российской ключевой ставки особенно существенен следующий вывод: сами по себе военные действия не являются основанием ни для снижения, ни для повышения ставки. Историческая практика показывает, что решение определяется тем, какой эмоциональный фон доминирует на финансовом рынке исходя из тревожных геополитических событий:

Девальвация, инфляция, бюджетный импульс: ставка идет вверх или удерживается высокая ставка.

Рецессия, кредитный кризис, дефицит ликвидности при слабой инфляции: ставку регулируют вниз.

Введем в нашу модель прогноза ключевой ставки Банка России отдельную переменную «геополитический, военный денежно-кредитный режим», причем не как простую переменную dummy 0 или 1, а как индекс от −2 до +2: от сильного дезинфляционного, рецессионного эффекта войны до сильного проинфляционного, девальвационного эффекта. Это может заметно улучшить модель для российского периода 2022–2026 годов.

В результате усовершенствования модели с учетом анализа мировой практики военных периодов прогноз в пользу сохранения ставки в размере 14,00% завтра, 11 сентября 2026 года усиливается.

Ключевой момент — российская ситуация сейчас больше похожа не на грузинский сценарий 2008 года, где требовалось экстренно поддерживать ликвидность снижением ставки, а на модель «ставка как якорь».

Банк России сам подчеркивает, что более стимулирующая бюджетная политика, ограничения предложения и внешняя неопределенность требуют более плавного снижения ставки.

Дополнительный аргумент — инфляционные ожидания. У населения они снизились с 14,7% до 13,7%, но все еще остаются повышенными; при этом ценовые ожидания предприятий в августе выросли.

В начале сентября Банк России также отметил повышенный рост цен в июле–августе из-за ограничений предложения и высокую неопределенность внешнеэкономических условий.

При уровне процентов по депозитам — 13,5% / 13,5% / 13,0% — сигнал на снижение действительно есть, но он недостаточно сильный, чтобы перевесить инфляционные и военно-бюджетные риски.

Оценим вероятности завтрашнего решения ЦБ по нашей модели:

Математическое ожидание ставки получается 13,96%, но наиболее вероятное фактическое решение — 14,00%.

Не забываем, что один из результатов работы модели – это уровень ставки 15,11%, который мы отбросили.