ФРС и Минфин РФ, рынок труда и инфляция - как нефть влияет на российскую и американскую экономику

Последние две недели сформировали необычную конфигурацию на глобальных рынках. Американская экономика начала подавать заметные сигналы замедления: занятость сократилась, темпы роста заработной платы снизились, доля работающих или активно ищущих работу американцев продолжила сокращаться, а розничные продажи оказались слабее ожиданий.

Это уменьшило вероятность дальнейшего повышения ставки ФРС и поддержало американские акции.

Одновременно нефтяной рынок остается напряженным из-за ситуации вокруг Ирана и Ормузского пролива. Brent торгуется значительно выше уровней начала июля, однако российская Urals дорожает заметно медленнее из-за расширившегося дисконта.

В России эти процессы отражаются на нефтегазовых доходах бюджета, операциях Минфина с валютой и, в конечном счете, на курсе рубля.

ФРС: между инфляцией и ослаблением рынка труда

На заседании 29 июля Федеральная резервная система сохранила диапазон ставки федеральных фондов на уровне 3,50–3,75%.

Само решение не стало неожиданностью, однако голосование показало сильный внутренний раскол. Три участника FOMC — Бет Хэммак, Нил Кашкари и Лори Логан — предпочли повысить ставку еще на 25 базисных пунктов.

Таким образом, пауза ФРС получилась скорее ястребиной: большинство Комитета решило пока не менять ставку, но значительная часть его участников продолжает считать инфляционные риски достаточно высокими для дополнительного ужесточения политики.

Основной аргумент сторонников жесткой политики — инфляция, которая остается выше цели ФРС.

В июле индекс потребительских цен вырос на 3,4% год к году, а базовый CPI — на 2,5%. Месячный рост составил соответственно 0,1% и 0,2%.

Это мягче предыдущих значений, однако headline-инфляция все еще значительно превышает целевые 2%.

Кроме того, улучшение во многом связано с июльским снижением стоимости энергоресурсов. Если нефть закрепится около $90 за баррель, энергетический компонент может снова ускорить CPI и PCE.

Получается противоречивая ситуация: инфляция пока не позволяет ФРС уверенно перейти к снижению ставки, но рынок труда уже дает основания отказаться от дальнейшего ужесточения.

Почему снижение безработицы оказалось плохой новостью

В июле количество рабочих мест вне сельского хозяйства сократилось на 23 тыс., тогда как аналитики ожидали роста приблизительно на 80 тыс.

При этом майские и июньские данные дополнительно пересмотрели вниз в совокупности на 103 тыс.

Средний ежемесячный прирост занятости за предыдущие 12 месяцев составил всего 34 тыс. — американский рынок труда практически перестал создавать новые рабочие места.

На этом фоне уровень безработицы снизился с 4,2% до 4,1%.

На первый взгляд это выглядит противоречиво. Если количество рабочих мест сокращается, почему безработица снижается?

Причина в том, что эти показатели описывают разные процессы и получены из разных опросов.

Изменение количества рабочих мест вне сельского хозяйства определяется на основе опроса работодателей, а уровень безработицы — на основе опроса домохозяйств.

Поэтому безработица зависит не только от количества занятых, но и от того, сколько людей работают или активно ищут работу.

И здесь картина становится значительно менее позитивной.

В июле число американцев, которые работали или активно искали работу, сократилось на 264 тыс. человек. Одновременно количество людей, не имеющих работы и не пытающихся ее найти, выросло на 381 тыс.

Доля работающих или ищущих работу граждан снизилась с 61,5% до 61,4%, а с начала 2026 года — на 0,7 процентного пункта.

Поэтому безработица опустилась до 4,1% не из-за появления новых рабочих мест, а преимущественно потому, что часть американцев перестала искать работу и больше не учитывается в официальной статистике безработицы.

Именно поэтому отчет нельзя назвать позитивным.

Секторальная структура также указывает на ухудшение: местное государственное образование потеряло 50 тыс. рабочих мест, розничная торговля — 19 тыс., финансовая деятельность — 14 тыс.

Здравоохранение добавило 22 тыс. сотрудников, но этого оказалось недостаточно, чтобы компенсировать потери в других отраслях.

Средняя почасовая заработная плата увеличилась всего на два цента, а ее годовой рост замедлился до 3,2%.

Для ФРС складывается сложная ситуация. Ослабление рынка труда говорит против дальнейшего повышения ставки, однако инфляция и дорогая нефть пока не позволяют перейти к ее снижению.

Поэтому наиболее вероятным сценарием остается продолжительная пауза: ФРС может сохранить ставку в диапазоне 3,50–3,75%, ожидая, какой фактор проявится сильнее — дальнейшее ухудшение ситуации на рынке труда или ускорение инфляции из-за роста цен на нефть и топливо.

Слабый рынок труда поддержал американские акции

Рынок воспринял слабый отчет по занятости прежде всего как фактор, уменьшающий вероятность сентябрьского повышения ставки.

После публикации отчета американские акции выросли, а S&P 500 обновил исторический максимум.

14 августа индекс закрылся на уровне 7 785,76 пункта, Nasdaq — на уровне 26 729,16.

За неделю S&P 500 прибавил 0,4%, Nasdaq — 0,1%. С начала года рост основных индексов составляет приблизительно 14–15%.

Фондовый рынок поддерживают не только ожидания по ФРС, но и сильная корпоративная отчетность.

Более 80% отчитавшихся компаний S&P 500 превысили ожидания по прибыли. Значительный вклад внесли Amazon, Microsoft и другие крупнейшие участники инвестиционного цикла в искусственном интеллекте.

Поэтому инвесторы пока интерпретируют слабую макростатистику не как начало глубокой рецессии, а как возможность избежать нового повышения ставки.

Однако на рынке облигаций картина сложнее.

Краткосрочные доходности начали снижаться вместе с ожиданиями по ставке ФРС, но длинные облигации остаются под давлением.

Аукцион 30-летних государственных облигаций прошел с доходностью 5,22% — максимальной с 2001 года.

Это показывает, что инвесторы разделяют краткосрочную политику ФРС и долгосрочные риски американской финансовой системы.

Доходность двухлетних облигаций преимущественно отражает ожидания относительно ставки ФРС.

Доходность 30-летних бумаг дополнительно включает инфляционную премию, огромный объем будущих заимствований и риск дальнейшего роста государственного долга.

На 12 августа совокупный федеральный долг США составлял $39,91 трлн против $37,64 трлн в конце 2025 года.

Поэтому сохранение ставки ФРС без изменений еще не означает полноценного смягчения финансовых условий: долгосрочное кредитование остается дорогим.

Нефть — связующее звено между инфляцией, ставками и рынками

Одним из главных факторов, связывающих инфляцию, процентные ставки и мировые рынки, остается нефть.

В начале августа Brent резко подешевел после появления надежд на соглашение между США и Ираном. 3 августа фьючерсы упали примерно на 7%, до $83,77 за баррель.

Однако затем переговоры застопорились, США допустили сохранение морской блокады Ирана на неопределенный срок, а трафик через Ормузский пролив снова сократился.

Нефтяной рынок сейчас оценивает не только количество добытых баррелей, но и возможность физически доставить их покупателям.

До начала конфликта через Ормузский пролив проходило около пятой части мировых поставок нефти и сжиженного природного газа.

Даже если добыча формально не прекращается, сокращение движения танкеров, рост страховых премий и удлинение маршрутов уменьшают доступное предложение и поддерживают цены.

При этом американская статистика запасов выглядела понижательной.

За неделю, завершившуюся 7 августа, коммерческие запасы нефти в США выросли сразу на 17,4 млн баррелей, до 424,4 млн, хотя аналитики ожидали их сокращения примерно на 1,4 млн.

Это крупнейшее недельное увеличение с января 2023 года.

Рост был связан прежде всего с увеличением импорта и падением экспорта до 3,06 млн баррелей в сутки. Запасы бензина, напротив, сократились примерно на 1 млн баррелей.

Здесь также нет прямого противоречия.

Рост американских запасов отражает локальное изменение потоков за одну неделю, тогда как Brent реагирует на глобальную доступность нефти.

Если США временно импортировали больше сырья и меньше экспортировали, запасы могли резко вырасти без образования устойчивого мирового избытка.

Поэтому рынок воспринял отчет EIA скорее как логистическую аномалию, а геополитический риск вокруг Ормузского пролива остался главным фактором цены.

Почему рост Brent не дает России полного эффекта

Для России важно не только движение Brent, но и цена Urals, курс рубля, объем экспорта и налоговая конструкция нефтяной отрасли.

Средняя цена Urals в июле составила $59,02 за баррель, или приблизительно 4597 рублей.

В начале июля рублевая цена находилась около 4000 рублей, а к началу августа — уже около 4500 рублей.

В течение месяца рублевая стоимость российской нефти заметно выросла, хотя долларовая средняя цена оказалась практически равна установленной на 2026 год цене отсечения — $59.

Для бюджета рублевая цена имеет не меньшее значение, чем долларовая.

Ослабление рубля частично компенсирует низкую стоимость Urals, поскольку налоги и бюджетные доходы рассчитываются в рублях.

Одновременно дисконт Urals к Brent увеличился.

Это означает, что Россия получила лишь часть положительного эффекта от глобального роста нефти.

Brent поддерживается дефицитом доступных поставок и рисками Ормузского пролива, но российская нефть продается с повышенной скидкой из-за санкционных, логистических и платежных ограничений.

Чем шире дисконт, тем слабее влияние роста Brent на экспортную выручку России и доходы бюджета.

Нефтегазовые доходы: почему июль оказался сильным

Тем не менее нефтегазовые доходы федерального бюджета в июле достигли 934 млрд рублей.

Это на 36,6% больше июньского результата и на 18,6% выше показателя июля 2025 года.

Но за январь–июль поступления составили 4,595 трлн рублей, что на 16,8% ниже аналогичного периода прошлого года.

Эти цифры также не противоречат друг другу.

Июль действительно оказался сильным отдельным месяцем, но он не компенсировал слабые поступления начала года.

Сравнение с июнем дополнительно искажается квартальным характером некоторых налогов.

В июле был уплачен налог на дополнительный доход за второй квартал в размере 396,1 млрд рублей.

Хотя сумма оказалась ниже ожиданий около 480 млрд, она существенно увеличила общий объем нефтегазовых доходов месяца.

Кроме того, выплаты нефтяным компаниям по топливному демпферу сократились с 211 млрд рублей в июне до 113 млрд в июле.

Демпфер отражается в бюджете как отрицательная статья: чем меньше государство перечисляет компенсаций нефтепереработчикам, тем выше итоговые нефтегазовые доходы.

Поэтому июльский рост поступлений до 934 млрд рублей объясняется не только ценой нефти, но и сочетанием квартальной выплаты НДД, повышения рублевой стоимости Urals и сокращения демпферных компенсаций.

Почему Минфин увеличивает покупки валюты при Urals около $59

На этом фоне решение Минфина выглядит неожиданным.

С 7 августа по 4 сентября ведомство направит на покупку иностранной валюты и золота 136,17 млрд рублей, или 6,5 млрд рублей ежедневно, против 5,4 млрд рублей в предыдущем периоде.

После учета корректирующих операций Банка России чистая покупка валюты должна составить около 5,92 млрд рублей в день против 4,82 млрд ранее.

На первый взгляд увеличение покупок валюты противоречит тому, что текущая цена Urals находится около или ниже базовой отметки $59.

Если нефть дешевле цены отсечения, бюджетное правило обычно предполагает продажу, а не покупку валюты.

Но операции Минфина не рассчитываются напрямую из сегодняшней спотовой цены Urals.

В августе Минфин ожидает получить 114,23 млрд рублей дополнительных нефтегазовых доходов.

К этой сумме добавляется положительное отклонение фактических июльских доходов от предыдущей оценки в размере 21,94 млрд рублей.

В результате общий объем операций и составил 136,17 млрд рублей.

Иными словами, покупки валюты в августе опираются на прогноз месячных доходов и уже полученный июльский перебор, а не только на текущую цену одного барреля.

Дополнительную роль может играть временной лаг между добычей, экспортом, расчетом налоговой базы и поступлением денег в бюджет.

Средняя цена Urals за июль составляла $59,02, но внутри месяца рублевая стоимость барреля выросла примерно с 4000 до 4600 рублей.

Кроме того, налоговые поступления зависят от физических объемов добычи и экспорта.

Поэтому даже при нефти около цены отсечения бюджет может рассчитывать на дополнительные рублевые доходы, если объем экспорта увеличивается или рубль ослабевает.

Может ли Россия увеличить экспорт нефти

Одной из возможных причин роста экспорта могут быть проблемы с переработкой нефти на российских НПЗ.

Если нефтеперерабатывающие заводы сокращают объемы производства, часть сырья, которая должна была поступить на внутреннюю переработку, перенаправляется на экспорт.

В этом случае снижение цены нефти может частично компенсироваться увеличением объема поставок.

Однако здесь важно разделять установленный факт и предположение.

Без подтвержденных данных об отгрузках это остается гипотезой, а не установленной причиной решения Минфина.

Тем не менее сама механика показывает, почему для бюджета цена одного барреля не является единственным определяющим показателем.

На итоговые поступления одновременно влияют цена нефти, курс рубля, физические объемы добычи и экспорта, налоговые платежи и бюджетные выплаты нефтяной отрасли.

Что увеличение покупок валюты означает для рубля

Увеличение покупок валюты — действительно умеренно негативный фактор для рубля.

В рамках операций Минфин формирует дополнительный спрос на иностранную валюту и золото, который реализует Банк России.

Чистый ежедневный объем увеличивается приблизительно на 1,1 млрд рублей — с 4,82 до 5,92 млрд.

Это не большая сумма для всего валютного рынка.

Но в условиях снижения экспортной выручки, расширения дисконта Urals, сезонного восстановления импорта и общего давления на российскую валюту она способна усилить уже существующее движение.

Однако называть эти операции гарантией резкого падения рубля было бы неправильно.

Курс определяется не только бюджетным правилом, но и экспортной выручкой, импортом, процентными ставками, движением капитала, нормативами продажи валюты экспортерами и геополитикой.

Если нефтяной экспорт действительно вырос, дополнительное предложение экспортной валютной выручки может частично или полностью компенсировать покупки Банка России.

Как все факторы связаны между собой

Вся макроэкономическая цепочка выглядит следующим образом.

Слабая занятость и сокращение участия в рабочей силе США снижают вероятность нового повышения ставки ФРС. Это поддерживает американские акции и может оказывать давление на доллар.

Но высокая нефть сохраняет инфляционный риск, поэтому ФРС пока не может уверенно перейти к снижению ставки.

Одновременно геополитическая премия поддерживает Brent, однако расширение дисконта Urals ограничивает выгоду России от глобального роста цен.

Несмотря на большой дисконт, июльские нефтегазовые доходы российского бюджета выросли благодаря квартальному НДД, более высокой рублевой цене барреля и сокращению выплат по демпферу.

Фактические доходы превысили ожидания, поэтому Минфин увеличил покупки валюты и золота.

Эти операции создают дополнительное давление на рубль, хотя их влияние может быть частично компенсировано объемом экспорта и валютной выручкой.

Главный риск — стагфляционная конфигурация

Главный риск для глобального рынка — переход к стагфляционной конфигурации.

Американская занятость продолжает снижаться, но нефть остается дорогой и не дает инфляции вернуться к цели.

В таком случае ФРС не сможет ни поднять ставку без риска рецессии, ни снизить ее без риска повторного ускорения цен.

Американские акции столкнутся с высокой стоимостью заемных средств, а рубль — с сочетанием широкого дисконта Urals, увеличенных покупок валюты и потенциального ослабления экспортных доходов.

Более благоприятный сценарий предполагает восстановление движения через Ормузский пролив, снижение Brent, дальнейшее замедление американской инфляции и сохранение занятости около текущих уровней.

Тогда ФРС сможет продолжить паузу, доходности облигаций начнут снижаться, а американское ралли получит шанс расшириться за пределы крупнейших AI-компаний.

Для России такой сценарий неоднозначен: снижение нефтяной премии может ухудшить бюджетные доходы, но стабилизация глобального рынка одновременно уменьшит риски для торговли и логистики.

Что это значит для рынков

На середину августа рынки находятся между этими сценариями.

Американские инвесторы пока делают ставку на то, что слабый рынок труда и медленное увеличение инфляции остановят ФРС, не вызвав глубокой рецессии.

Нефтяной рынок продолжает закладывать риск перебоев поставок.

Российский бюджет получил сильный июль, но накопленные доходы за семь месяцев остаются ниже прошлогодних.

А увеличение покупки валюты Минфином становится дополнительным, хотя и не единственным, аргументом в пользу более слабого рубля.

Таким образом, текущая ситуация на глобальных рынках определяется сразу несколькими разнонаправленными факторами. Слабость американского рынка труда снижает вероятность нового повышения ставки ФРС и поддерживает фондовый рынок, однако дорогая нефть сохраняет инфляционные риски и не позволяет говорить о полноценном смягчении денежно-кредитной политики.

Для России рост Brent лишь частично компенсируется из-за расширения дисконта Urals. При этом сильные нефтегазовые доходы июля во многом объясняются квартальным поступлением НДД, подорожанием нефти в рублях и сокращением выплат по демпферу.

На этом фоне увеличение покупок валюты Минфином создает дополнительное давление на рубль, хотя его динамика по-прежнему будет зависеть от экспортной выручки, импорта и геополитики.

Поэтому базовым сценарием остается пауза ФРС при сохранении уязвимости американского рынка к дорогой нефти и постепенное ослабление рубля — без гарантии резкой девальвации.