Что будет после выборов N-го президента или жизнь после нефти на конкурс «Перезагрузка» Иван Иванов Я иногда думаю, какой она будет - жизнь после нефти? На чем придется ездить наши
Что будет после выборов N-го президента или жизнь после нефти
на конкурс
«Перезагрузка»
Иван Иванов
Я иногда думаю, какой она будет - жизнь после нефти? На чем придется ездить нашим замечательным машинам? Ведь осталось совсем немного, каких-то двадцать-тридцать лет, и всё - можно будет констатировать, что в первой половине двадцать первого века третьего тысячелетия от Рождества Христова нефти не стало. Так же, как закончилась когда-то эпоха динозавров, чьи, собственно, останки мы и сожгли в двигателях внутреннего сгорания.
В гламурных журналах рассыпан бисер надежд: нанотехнологии, лунный гелий, термоядерные реакторы, ветроэнергетика, вулканы, гейзеры, приливы-отливы и много ещё чего модного-красивого+ Но что есть реально из топлива, по более или менее адекватной цене? Наверное, только биотопливо. И немного - электричество. Все остальное слишком дорого.
Итак 2036 год. Россия.
Проезжая Татарстан, вместо многочисленных нефтяных качалок, неустанно отбивающих поклоны божеству евродоллара, бедные туристы из Арабских Эмиратов смогут видеть бесчисленные жёлтые поля геномодифицированного рапса. Семена этого растения охраняются специальным законом, поскольку именно из него готовится сырье для биосолярки.
Уренгой и Сургут стали умирающими техногенными территориями. О них говорят вскользь и неохотно, как об уродливом ребёнке или с содроганием, как о Чернобыле. А круто - это Краснодар и Ставрополье. Там самая дорогая земля и живут все основные олигархи - держатели рапсовых плантаций и биоперегонных заводов. Стало модно быть фермером. Пестрят заголовки электронных газет "Открой свое дело!", "Стань независимым!" А очередной президент идет на выборы под лозунгом "Свободное фермерство - будущее России".
Биокорпорации втихую скупят наиболее эффективных производителей среди фермеров. Несколько непокорных будут - милиция долго и безуспешно ищет заказчиков преступлений. Впрочем, криминальный мир тоже изменился: стала популярна контрабанда китайского кукурузного бензина, а также вербовка батраков на рапсовые поля.
На семьдесят третьем году жизни из тюрьмы выпущен Ходорковский. Он уехал в Израиль, купил там дачу из ливанского кедра и небольшой ноутбук. Теперь до конца жизни он будет сидеть на веранде, слушать отдаленный стрёкот автоматных очередей и ваять цикл мемуаров "Как меня обул Путин". Иногда к нему будет приезжать пенсионер Абрамович. Вместе они будут пить грузинский чай и спорить о макроэкономике переходного периода.
По стране прошла волна самоубийств учёных экологов: кислорода в атмосфере завались, технологические выбросы минимальны, а отходы производства прекрасно разлагаются на дружественные живым организмам компоненты.
Климат широты Москвы приблизился к климату широты Липецкой и Тамбовской областей, негры начинают ломиться в Россию ввиду ухудшения климата в самой Африке (засуха). Их отправляют в районы Нечерноземья.
Экспортом топлива за рубеж традиционно занимается государственный концерн "РосРапсПром" (тикер RPPM)входящий в тройку крупнейших мировых компаний по капитализации. И как всегда один из рапсовых олигархов хочет стать царём горы, чтобы продать половину рапсовых угодий забугорным негодяям. Но доблестные Стражи порядка его разоблачили, и колесо истории сделало очередной поворот.
А где-то играют дети, и звонкий смех их не зависит от котировок акций ни "РосРапсПрома", ни других могущественных корпораций. И всё равно детям, кто победит в этой бесконечной интриге за авторитетное место под солнцем. Им важнее игрушки, улыбка мамы, ясный солнечный день, когда можно до изнеможения плескаться на речке, безмятежно валяться на мягкой траве. И этот забытый футбольный мяч кажется гораздо реальнее натруженного нефтяного коромысла - ему не нужно задумываться, что же именно будет там, после нефти. "Но ежели порассудить, то, может, и дивиться нечему: сколько уж веков не видел я ничего нового под солнцем и под луною"
Тут более и добавить нечего.
Аминь