Чеболизация, нетерпимость к коррупции и строгий минимум санкций

Недавно представители Минэкономразвития заявили о «чеболизации» российской экономики: создании многоотраслевых конгломератов по примеру южнокорейских чеболей. Республика Корея всегда привлекала внимание российских экономистов как государство, которое создавало свою экономическую мощь в период авторитарной модернизации. О том, что представляют собой сегодняшние конгломераты, почему страна не может победить коррупцию и каковы особенности корейского бизнеса, рассказывает кореевед Олег Кирьянов, автор книги «Южная Корея. Цена экономического чуда», опубликованной издательством «Эксмо».

- Насколько ситуация в Южной Корее в сфере создания больших конгломератов похожа на российскую?

Экономики России и Южной Кореи часто сравнивают, но мне кажется, картины разные. Российские компании, такие как «Росатом» или «Норникель», редко заходят в смежную отрасль. Что же касается корейских компаний, они действительно напоминают спрутов, которые занимаются самыми разными отраслями. К примеру, компания Lotte имеет бизнес и в строительстве, и в производстве продуктов питания. Такая практика существует до сих пор, но сейчас подобные компании часто дробят, так как стали чувствоваться недостатки этой модели развития.

Во главе подобной компании всегда стояла семья, клан, какие-то родственники, управление фактически передавалось по наследству. Так происходило, например, в компании Samsung, где это превратилось в престолонаследие: правят основатели, их сыновья и внуки, а талантливые менеджеры все равно не допускаются на важные посты. Подобная ситуация есть и в других крупных компаниях. Кроме этого, крупные конгломераты подчиняют, давят своим весом мелкие и средние компании и подавляют конкуренцию.

К тому же, чрезмерная концентрация капитала и технологий именно в крупных компаниях превратила их в монстров, которые напоминают по своей неповоротливости уже государственную бюрократическую структуру. В них все очень всё сильно забюрократизировано, очень много отчётов. У меня несколько знакомых работают в подобных фирмах, и по их ощущению стиль работы там похож на российские госкомпании.

- Можно ли говорить о том, что конгломераты - наследие южнокорейского авторитаризма времен правления президентов-генералов?

Президент Пак Чон Хи (генерал, правитель Южной Кореи в 1960-1970-е годы – прим. Finam.ru) вызывал глав самых крупных компаний и фактически назначал их на определенные отрасли: «Тебе - судостроение, тебе - автомобилестроение, тебе - электроника. Действуйте, развивайте, вам будут обеспечены льготные кредиты, будем привлекать иностранные инвестиции, рынок будет закрыт от конкуренции, чтобы вы могли подняться и выйти на экспорт». В принципе, это был бизнес, курируемый государством. Но многое изменилось, и сейчас идет процесс дробления конгломератов. Например, Hyundai Heavy Industries и Hyundai Motors - это разные компании, кроме названия Hyundai, они друг с другом не связаны. Их раздробили, хотя они по-прежнему остаются крупными монстрами, полностью эта система не исчезла.

- Как сегодня в Южной Корее воспринимается наследие авторитарной модернизации, времена правления генералов?

Это извечный спор среди самих корейцев. Если вы спросите кого-то в возрасте от 40 до 60 лет, представителей поколения, которое боролось с диктатурой, они воспринимают это время негативно. Те, кто постарше, застали Корею в нищете и скажут, как поднялся уровень жизни. В корейском обществе это вечный спор - что лучше, что хуже. Обычно спор идёт о том, можно ли было сделать иначе, без закручивания гаек или без лишения общества демократических прав. Но это уже история, и обратно ее не вернёшь и не попробуешь действовать снова. С одной стороны, авторитарные методы, но с другой стороны - результат впечатляющий.

- Почему корейское общество, даже будучи достаточно демократическим, так и не смогло победить коррупцию?

Нет ни одного общества, ни одной страны, которая признана абсолютно свободной от коррупции. Однако если мы будем оценивать те громкие скандалы, которые происходят в Южной Корее, те суммы, которые вменяют политикам, крайне редко можно увидеть, что человек просто брал деньги и клал себе в карман. Это, скорее всего нецелевое использование средств, истории, связанные с крупным бизнесом, например, скандалы при строительстве. Но тут надо смотреть масштабы, с кем сравнивать. Я не буду называть страны, но мне кажется, Корея могла бы стать примером для многих. В Корее вне зависимости от постов и званий любой человек ощущает, что в случае чего он может ответить за коррупцию. Неприкасаемых тут либо нет, либо почти нет, именно из-за того, что существует мощная оппозиция, которая заинтересована в том, чтобы раскрутить эти скандалы.

- Если говорить о молодом поколении корейцев, как оно будет менять экономические тренды в стране?

Они выросли в более комфортных условиях, они не готовы страдать так, как страдали их родители, либо усердно работать, как работали они. Они гораздо больше заинтересованы в том, чтобы тратить время на себя, а не на компанию или на государство. И индивидуализм у них гораздо более ярко выражен. Конечно, они пойдут в такую компанию как Samsung, которая до сих пор остается самой популярной компанией среди соискателей, в первую очередь из-за финансового фактора. В них заметно больше платят, чем в малых и средних компаниях. Однако молодые сотрудники уже не хотят быть в тех рамках, которые были раньше, когда компания чем-то напоминала полувоенную организацию. Для них это уже не работает, и сами конгломераты вынуждены подстраиваться под новое поколение.

- В своей книге вы пишете о том, что для корейцев идти на менее престижную работу - это спуск по социальной лестнице. Будет ли эта ситуация меняться в будущем?

Идти работать на завод - это для корейцев не лучший выход. Уровень социального престижа для них очень важен. Я бы не сказал, что в Корее напрямую коррелируют зарплаты и уровень социального престижа. Преподавателям не так много платят, на госслужбе тоже, но найдется достаточное количество корейцев, которые бы там работали. При этом, сейчас на производствах не хватает рабочих рук, причем зарплаты там такие, что могут быть повыше зарплат госслужащих низового уровня.

- Вы отмечаете, большую роль Сеула как столицы, куда стремятся попасть молодые люди со всей страны во многом из-за наличия там престижных университетов. Какие проблемы создает для Кореи отток населения из других городов в столицу?

Централизация, притягательность Сеула создает проблему для корейского общества. Этот процесс идет наряду с низкой рождаемостью, которая тоже является серьезной проблемой. Недавно были опубликованы прогнозы, что население Пусана, второго города страны, стало сильно сокращаться, люди уезжают в Сеул. Сокращается и население самого Сеула из-за того, что там слишком дорогая недвижимость. Люди разъезжаются по городам-спутникам, но работают в Сеуле. При этом более 50% населения сейчас живут не в Сеуле, а в столичном регионе.

Страдают регионы, молодежь выезжает оттуда, и получается, что деревни вообще оказываются полупустыми. Меня часто удивляло, что когда ты приезжаешь в какую-то захолустную деревушку, там среди наемных работников достаточно часто можно увидеть иностранцев из стран Юго-Восточной Азии. Местная молодежь не хочет работать в деревне, поэтому все уезжают в столицу.

- Какие недостатки Южной Кореи вы считаете главными?

Южные корейцы многого достигли, и им бы научиться расслабляться, научиться наслаждаться тем, что у них есть. В стране высокий уровень самоубийств. Они сами себя доводят до того, что им становится очень некомфортно жить в тех условиях, которые, в принципе, для большинства стран считались бы очень комфортными. Согласно последним данным, доход на душу населения у них превысил даже Японию, в ЕС это уровень Италии и Испании. Они живут очень неплохо, но при этом постоянно недовольны своим положением. Они думают о том, что о них скажут другие, я называю это фактором «коллективного муравейника». При том, что они развиваются достаточно успешно, у них в обществе жесточайшая конкуренция.

В Корее сильна иерархичность общества, и это надо учитывать, если вести с ними бизнес. При общении корейцы всегда вольно и невольно встраивают тебя в какую-то структуру. Если, например, представитель Samsung понял, что вы - представитель средней компании, вы для него сразу опускаетесь достаточно низко в рейтинге.

- Если говорить об отношениях России и Южной Кореи, то они, действительно, пострадали, но санкции, которые вводили корейцы, выглядят относительно мягкими. Сохранится ли эта политика в дальнейшем?

Я бы не сказал, что они мягкие: автомобильные заводы, производства ушли из России, а корейские товары, которые мы видим на российских прилавках, скорее всего идут к нам не напрямую из Кореи, а через третьи страны. С одной стороны, Южная Корея не в числе стран, таких как Великобритания, государства Балтии, Чехия, которые пытаются найти любой повод ударить по России новыми санкциями. Они нейтральные середнячки. Вперед они не лезут, но с другой стороны, корейцы строго выполняют то, что принято в рамках коллективной позиции Запада.

Я бы не стал пытаться заподозрить корейцев ни в том, что они слишком положительно к нам настроены, ну и, естественно, ни в том, что слишком отрицательно. Они выполняют общий необходимый минимум санкций, но они выполняют его строго.

- Что самое главное, что нужно усвоить, когда ты ведешь дела с южными корейцами. Какие советы вы дали бы российским бизнесменам?

Даже сегодня возможности для работы есть. Самая большая проблема - платежи, это ощущается всеми россиянами, кто работает в Корее. Корейские банки часто отказываются работать с российскими клиентами. Большому бизнесу тяжелее, потому что за ним следят гораздо плотнее. При этом мелкий и средний бизнес готов в рамках закона изыскивать пути для сотрудничества с Россией.

Негатива к россиянам я не чувствую, здесь достаточно нормальные отношения, и это хотелось бы сохранить. Корейцев нельзя назвать поклонниками России, но многие здесь жалеют, вспоминая про прежние времена, когда они любили ездить на выходные во Владивосток. Рейсы были загружены, и эти направления были популярны.