Являются ли «протестные гуляния» сознательной провокацией?

Никто не предполагал, что будут не просто организаторы демонстрации, но организаторами беспорядков будут люди, которые, в общем-то, превратили провокацию в свою специальность. По моему глубокому убеждению, то, что сделал Удальцов и чему способствует Навальный, - у меня сложились типичные русские революционеры, для которых это становится средством морального удовлетворения, бизнеса и т.д. На мой взгляд, нужно довольно жестко преследовать такого рода бизнес, который у нас появился в стране. Если будет доказано, что провокации были организованы специально и что, в общем-то, здесь речь шла о призыве к массовым беспорядкам, то я думаю, что здесь надо применять законы, которые мы применяли, которые применяет Англия, а они довольно жесткие. Потому что, я повторяю, речь идет не просто о демонстрации, речь идет о сдерживании людей, которые превращают революцию в свой бизнес.

Дело в том, что протестные митинги всегда были, есть и будут во всех странах. То есть это несогласие с политикой государства, несогласие с политикой федеральных властей либо местных властей – это в природе человека. Государства современные – это часто очень сложные организмы, и поэтому всегда находится  какое-то количество людей, которых не удовлетворят обстановка внутри этих государств. Поэтому, причем здесь провокация? Только на кладбище полный покой: там никто не протестует, поскольку все мертвы. А в живом обществе конфликт – это нормальное дело. Надо, наконец, смириться и понять: жизнь – это конфликт. А те сволочи, которые и с той, и с другой стороны хотят нанести нам вот этот мертвый кладбищенский порядок, - их надо, я думаю, изолировать от общества, в частности наших депутатов Государственной Думы, которые сейчас придумывают более реакционные законы, дабы уничтожить протест. Протест должен быть, конфликты должны быть. А слово «провокация» надо так же, как и слово «экстремизм», запретить. Жизнь – это провокация. «Мудрее надо быть, соотечественники!» – вот все, что я хочу сказать.