Власть и бизнес: курс на буржуазную революцию

У нас нет времени ждать, пока бизнес медленно и естественно не впишется в социальную структуру общества. Поэтому бизнесу не остается другого выхода, кроме как сознательно заняться творческим конструированием гражданского общества.

Взаимоотношения власти и бизнеса в России похожи на латиноамериканский сериал: стороны без конца предъявляют друг другу претензии, оговаривают условия союза, ссорятся, мирятся. При этом каждая расценивает себя как самостоятельный субъект, способный выжить без своего визави — в виде "римейка" госкапитализма или, наоборот, глобалистской утопии. Эта "добрая ссора" достойна экранизации и могла бы снабжать информационными поводами СМИ еще много лет, если бы на кону не стояла конкурентоспособность страны, напрямую зависящая от эффективной, отлаженной системы взаимодействия власти и бизнеса. Ведь проблема для всех нас в том, что сейчас ее иначе как злокачественной назвать нельзя.

Один из основных субъектов системы — бизнес — находится в маргинальном положении, его развитие ограничено негативным имиджем и набором ложных стереотипов, препятствующих превращению делового сословия в класс, претендующий на легитимное участие в управлении государством. Увы, мы имеем дело с классическим передергиванием — переносом издержек становления российского бизнеса эпохи "первоначального накопления капитала" первой половины 1990−х на нынешнее состояние, на все без исключения компании, оказывающиеся априори "виноватыми" в силу собственной, изначально "неправильной" природы.

Причины живучести таких стереотипов общеизвестны. В условиях, когда в считанные годы произошло колоссальное имущественное расслоение и перераспределение благ, когда значительная часть населения живет за чертой бедности, говорить о понимании социальной миссии богатых и бизнеса вообще бессмысленно. Более того, некоторым чиновникам, продолжающим мыслить в категориях советского госкапитализма, в котором они были собственниками де-факто, даже выгодно наличие "образа врага", удобного объекта для возложения на него ответственности за отсутствие экономического роста, слабой социальной государственной политики ввиду низкой собираемости налогов и т. д.

В итоге бизнес не имеет достаточного общественного веса, "имиджевого капитала" — ни для отстаивания своей позиции, ни даже для объяснения собственной нужности. А без действенного сотрудничества с государством наш бизнес неконкурентоспособен в условиях глобальной экономики. Получается парадоксальная ситуация: в капитализме, который Россия пытается построить, капитал не является основным действующим лицом, содержанием этого понятия. Для того чтобы увидеть, как бывает по-другому, достаточно посмотреть на опыт стран "развитого капитализма".

Времени нам не дано

По мере своего становления и развития (примерно с XV века) западный капитал, во-первых, реализовывал свою функцию основного производителя национального продукта, создателя рабочих мест и плательщика налогов, а во-вторых — активно боролся за свои права, в том числе политическими методами. Итогом этого развития стало то, что капитал в этих странах социализирован и не имеет системных проблем с государством. Другими словами, западный бизнес обладал временным лагом в пять столетий, чтобы "утрястись", показать, когда нужно, зубы, занять достойное и никем не оспариваемое место в обществе.

В России аналогичная схема вряд ли может быть реализована. По сути, российский капитализм существовал на протяжении двух коротких промежутков времени: со второй половины XIX века до октября 1917 года и с 1991 года по настоящее время. За эти два периода основа капитализма — капитал — так и не смогла толком легализоваться и завоевать себе право определять политические процессы. Революция февраля 1917−го, которую в советской историографии назвали "буржуазной", таковой на самом деле не была — узкий слой мелких клерков и интеллигенции был сметен спустя семь месяцев другим, более многочисленным классом. Теперь же, на наших глазах, пережив весьма сомнительный "расцвет" в 1990−х, капитал опять вошел в стадию кризиса легитимности, испытывая на себе отчуждение как у народа, так и у власти, не понимающей ни его предназначения, ни его реальных возможностей.

Очевидно, что российский бизнес вряд ли может рассчитывать на то, что, выплачивая налоги и создавая рабочие места, по прошествии нескольких столетий он добьется понимания своей миссии — тогда, когда образуется массовый обеспеченный и просвещенный средний класс, исчезнет бедность, а власть объявит налоговую и приватизационную амнистию. Инерционный сценарий — это утопия, и наша история раз от раза доказывает это со времен Стеньки Разина. Даже "двадцати лет покоя", о которых просил Петр Столыпин, может, как всегда, не хватить.

Таким образом, бизнесу не остается другого выхода, кроме как пытаться исправить ситуацию, осуществить идеологическую "буржуазную революцию", сознательно и целенаправленно заняться собственным публичным позиционированием как класса и выстраиванием партнерских отношений с властью и другими социальными группами. То есть, по сути, заняться творческим конструированием гражданского общества, отсутствие или же извращение которого закладывает мину под стабильное развитие. У этой задачи два измерения: инструментальное и концептуальное.

Первое — это сумма институциональных площадок для диалога с властью и обществом, информационных кампаний и благотворительных акций. А главное — деятельное участие в качестве партнера в государственных проектах и программах (поле здесь просто непаханое — от жилья и сельхозпредприятий до образования и высоких технологий). Второе, концептуальное, — это идеологическое содержание инструментария, аргументы, которые предстоит использовать в общественной дискуссии и диалоге с властью.

В настоящий момент эти аргументы крайне уязвимы, потому что-либо неполны, либо ложны. С одной стороны, многие российские предприниматели высказываются против расширительного толкования общественной роли капитала, видя в нем желание государства ввести дополнительные виды ренты и предлагая (в чем-то справедливо) ограничиться выполнением бизнесом его естественных функций, что якобы автоматически делает его "ответственным". Однако по вышеописанным причинам, а также учитывая экстремальную ситуацию в экономике, такая "программа-минимум" никого не убеждает, создает пространство для многочисленных спекуляций на эту тему. Подобный сценарий просто бесперспективен, поскольку фактически предлагается сохранение невыгодного бизнесу статус-кво.

Другая, более распространенная крайность — нарочитая сервильность бизнеса, готовность "платить столько, сколько скажут", "не высовываться". Обратной стороной такого угодничества являются игры во фронду и принципиальность, петиции к "неприступному" государству с просьбой о преференциях, налоговых послаблениях и т. д.

И в том и в другом случае бизнес изначально позиционирует себя как "слабое звено". Выступая в роли просителя у государства (подобно врачам и учителям), предприниматели сами создают схему "патриотичные чиновники — своекорыстный, антигосударственнический бизнес"; "замаливая грехи" у народа, бизнес позволяет формировать у себя комплекс вины. Отсюда соответствующее отношение, делающее невозможным какую-либо легитимацию. Кроме того, "прося", бизнес сам формирует внутри себя конкурентную среду, поэтому его легко "разводят" чиновники — ведущие бизнес-организации не могут договориться по принципиальным вопросам.

Капитал как ядро корпорации

Очевидно, существует потребность в принципиально новой идеологической парадигме, "перпендикулярной" существующему порочному кругу, принципиально меняющей угол зрения на проблему. Основным изъяном прежних идеологических схем является то, что различные участники политических и социально-экономических отношений (власть, бизнес, партии, общественные организации, обобщенный электорат и т. д.) выступали самостоятельными субъектами и действовали исходя из собственных, конфликтующих друг с другом интересов, принимая по умолчанию некое общее пространство под названием "Россия", где волею судеб им пришлось столкнуться.

Поэтому в качестве основного, единого и неделимого субъекта и одновременно цели новой буржуазной идеологии должна быть сильная Россия, играющая активную роль в мировом разделении труда, приносящая дивиденды и дающая реализовать возможности всем, кто способен трудиться. Такая постановка вопроса обусловлена неизбежностью глобализации мировой экономики, в которой страны выступают как транснациональные корпорации, перенося смысл понятия "протекционизм" из автаркической, изоляционистской плоскости в сферу конкуренции на международном рынке. Бизнес нуждается в сильной стране именно ввиду прямой экономической заинтересованности и перспективы экспансии на мировом рынке, а отнюдь не из-за навязанных ему абстрактно-патриотических настроений.

У нас распространена одна крайность — нарочитая сервильность бизнеса, готовность "платить столько, сколько скажут", "не высовываться". Обратной стороной такого угодничества являются игры во фронду и принципиальность, петиции к "неприступному" государству с просьбой о преференциях, налоговых послаблениях и так далее

В "проекте "Россия"" бизнес как производитель продукта становится его ядром, первоосновой конкурентоспособности. Соответственно, капитал и есть по определению самый патриотичный класс, а не чиновники, не созидающие, а лишь создающие условия, предлагающие определенный набор сервисов (защита собственности, поддержание правопорядка, развитие инфраструктуры, экономические свободы, подъем международного престижа России и т. д.), делающих предпринимательскую активность эффективной.

Используя язык метафор, можно представить Россию как единый организм, корпорацию, ведущую борьбу на международном экономическом фронте. Бизнес в этой войне находится на передовых позициях, тогда как государство — "интендантская служба", обеспечивающая бесперебойную подвозку боеприпасов и надежный тыл. В любом случае и капитал, и власть сражаются заодно, так как находятся по одну сторону этого незримого фронта и работают на успех "корпорации "Россия"" в условиях глобальной экономики. Такой инструментальный подход все расставляет на свои места, не дает пространства для спекуляций и псевдогосударственнической риторики.

Единый критерий эффективности работы бизнеса и власти при предложенной схеме — успехи в решении поставленных просвещенной властью глобальных задач, прежде всего в качественном обеспечении роста валового внутреннего и валового национального продукта. Под "качественным" я имею в виду наполнение понятия "рост" не объемами экспортируемого сырья, а производимой продукции высокой обработки, улучшение уровня жизни и потребительских стандартов для населения страны.

При этом бизнес выступает фактическим исполнителем этих задач, удваивая и утраивая ВВП и ВНП за счет роста собственного производства и завоевания рынков за рубежом, побеждая бедность за счет увеличения зарплат и т. д. Только развитие бизнеса может обеспечить реальный рост экономики — при создании оптимальных условий для его развития Россия может абсорбировать любое количество капитала, ибо у нас уникальная, одновременно дешевая и квалифицированная, рабочая сила. Это, в свою очередь, даст средства в бюджет, на социальные расходы. Соответственно, прогрессируя, увеличивая прибыль, бизнес автоматически выполняет государственные задачи.

Эффективность же работы и патриотизм чиновников имеют в рассматриваемом здесь дуэте бизнес—власть иные, вполне осязаемые и единственно корректные критерии оценки — качество предоставляемого бизнесу сервиса, наличие благоприятных условий для предпринимательской активности. Именно по темпам роста бизнеса в конкретном регионе и предлагается спрашивать с чиновников. Хотя возможен и иной критерий — средняя заработная плата как показатель востребованности рабочих рук бизнесом, то есть уровня его собственного развития. Так, исходя из нынешнего, крайне низкого по сравнению с другими развитыми странами уровня средней зарплаты, можно сделать вывод, что бизнес развивается плохо. И так будет до тех пор, пока государственное администрирование отстает от бизнес-услуг по качеству, оставаясь, по сути, на советском уровне.

В предложенной системе координат многие дебатируемые в настоящее время вопросы получают принципиально новое разрешение: например, налоги, расцениваемые бизнесом как неприемлемо высокие, а властью — как одни из самых низких в мире и чуть ли не как подарок предпринимателям. В новом контексте налоговая ставка — оплата сервиса, предоставляемого каждым конкретным государством бизнесу, давно ставшему интернациональным. В современной экономике деньги можно разместить где угодно — критерием выбора является соотношение качество/цена этого сервиса. Чем Россия, увы, похвастаться не может.

В связи с этим доводы про "самые низкие налоги" это аргумент сродни тому, что "Запорожец" — лучшая машина, потому что самая дешевая. Очевидно, что к вопросу налогов надо подходить с точки зрения их конкурентоспособности на международном рынке "государственных сервисов", а не их величины. При хорошем "наборе услуг" бизнес готов платить любую разумную налоговую ставку, а также инвестировать в несравнимо больших объемах, чем сейчас.

Принятие предлагаемой идеологической концепции сделает по-настоящему эффективными практические формы взаимодействия ответственных предпринимателей и власти в решении насущных проблем. Такие партнерские схемы прекрасно зарекомендовали себя в развитых странах, но не работают у нас по вышеописанным причинам (я имею в виду прежде всего государственно-частное партнерство, которое, как можно видеть на опыте работы компании "Ильюшин Финанс" в авиапроме, способно вывести из кризиса целые отрасли). Синергия работы бизнеса и государства на внешнем фронте снимет большинство существующих конфликтов, новая идеология сделает прежде отчужденные власть и бизнес, общество и бизнес союзниками, обреченными на сотрудничество.

Если, конечно, нашей целью является процветание России.

Александр Лебедев
(депутат Государственной думы РФ (фракция "Единая Россия"), доктор экономических наук),
"Эксперт" №25(519), 3 июля 2006

В нашем рейтинге событий произошли изменения.

Рейтинг событий, влияющих на Российский рынок

Событие	Рейтинг	Прогноз
МАКРОЭКОНОМИКА
Общая ситуация на мировых фондовых рынках	B
Макроэкономическая ситуация в CША	C
Макроэкономическая ситуация в России	C
ПОЛИТИКА
С. Сторчак: Россию ожидает повышение странового рейтинга	C
СЫРЬЕВЫЕ РЫНКИ
Уровень мировых цен на нефть	B
Уровень мировых цен на металлы	C
ОТРАСЛЕВЫЕ И КОРПОРАТИВНЫЕ НОВОСТИ
А.Мордашов планирует разместить 25% акций Северстали на Лондонской бирже	C

ПРИМЕЧАНИЕ: В столбце 2 в скобках указан рейтинг события, присвоенный ему в прошлом прогнозе. В столбце 3 указано знак влияние события на рынок.
Наиболее сильное влияние на рынок оказывают события с рейтингом А, события имеющие рейтинг D по нашей шкале оказывают слабое влияние.

Инвестиционный фон - положительный