В модели развития китайской экономики что-то могло пойти не так
В течение более чем 20 лет экономика Китая росла значительно быстрее, чем мировая. В Китае было выработано достаточно благоприятное сочетание рыночной экономики, открытости глобализации и одновременно сильного влияния государства (стратегическое планирование, контроль над финансовой системой, сглаживание социально-экономической дифференциации между регионами). Это позволяло, хотя и не без проблем (например, финансовый кризис 2015 года), поддерживать устойчивое развитие экономики, по историческим меркам быстро пройти путь индустриализации, создания среднего класса, развития и экспорта не только промышленных товаров массового производства (одежда, обувь, автомобили, дорожная техника, смартфоны и компьютеры), но и достичь успеха на наиболее прорывных направлениях прогресса (электромобили, солнечные батареи, полупроводники, космос).
И даже в первый год пандемии COVID-19, с которой первым в мире столкнулся Китай, его приводили как пример успешного управления кризисной ситуацией. Ведущие западные аналитические центры строили прогнозы, что Китай обгонит США по уровню ВВП еще до 2030 года.
Однако складывается впечатление, что в этой модели что-то могло пойти не так. В этом году МВФ ждет рост китайской экономики лишь на 3,2%, в то время как власти Китая ставили цель около 5,5%.
Одна из существенных проблем – сохраняющаяся политика нулевой толерантности к COVID-19 – при том, что во всех крупных экономиках мира она уже давно отменена. Из-за этого производства, логистика и жизнь в многомиллионных городах периодически останавливаются на длительный срок, что приводит и к ухудшению экономических показателей. Главная проблема при этом – невозможность делать какие-то обоснованные прогнозы для бизнеса. Именно поэтому рынок так сильно обрадовался неподтвержденным слухам о готовности властей к либерализации антиковидных мер с весны будущего года. И хотя официально власти отрицают это, Goldman Sachs все же надеется, что ослабление ограничений начнется во втором квартале 2023 года, прогнозируя, что в этом случае фондовый рынок Китая может вырасти на 20%.
Вторая проблема – закредитованный рынок недвижимости Китая, который в западных СМИ уже сравнивают со «схемой Понци» (финансовой пирамидой). В прошлом году в результате дефолта Evergrande девелоперы потеряли доступ к кредитному рынку и не могут завершать проекты, а покупатели недостроенного жилья отказываются платить взносы по ипотеке (как это работало раньше). В итоге, рынок находится в длительном падении – сокращаются продажи жилья, инвестиции, снижаются цены, что все больше увеличивает риски банкротств застройщиков. На рынок недвижимости Китая приходится 25-30% ВВП второй крупнейшей экономики мира, и риски полноценного кризиса в этой отрасли представляют угрозу для всей мировой экономики через сокращение спроса в Китае, в том числе на сырье, металлы, эффекты для мировой финансовой системы. Пока все-таки государство контролирует ситуацию на жилищном рынке, поддерживая застройщиков, но это сопровождается быстрым ростом бюджетного дефицита и ухудшением финансового положения местных органов власти.
Показатели внешней торговли Китая снижаются (сегодняшняя статистика показала сокращение экспорта и импорта в годовом выражении), что связано с общим ухудшением экономической ситуации в мире (крупнейшие внешнеторговые партнеры Китая – США и ЕС).
Третий фактор – внешняя и внутренняя политика. Китай открыто объявил ставку на биполярный мир, напряженность в отношениях с США из-за Тайваня усилилась в этом году (Китай упорно хочет добиться присоединения Тайваня, а американские политики открыто поддерживают его стремление к независимости). В целом, как считают власти Китая, политика США направлена на его сдерживание. Это уже сказывается в технологических ограничениях для Китая (в том числе запретах поставок наиболее современных полупроводников и оборудования для их производства), угрозах усиления экономического давления, что негативно сказывается на сотрудничестве Китая с западными компаниями. Возрастают риски движения от глобализации мировой экономики к ее фрагментации на блоки, что, по оценкам главы МВФ К. Георгиевой, снижало бы ежегодный рост мирового ВВП на 1,5 п. п.
С другой стороны, завершившийся 20 съезд КПК продлил полномочия Си Цзиньпина еще на 10 лет, нарушив принцип 10-летней ротации партийного руководства – это беспрецедентный шаг со времен Дэн Сяопина. В структуре постоянного комитета Политбюро КПК также произошли серьезные изменения, усилилось влияние сторонников китайского лидера. Многие восприняли это как сигнал возможного усиления тенденции к развитию Китая на основе госрегулирования, правительственных проектов, приоритета государственного и окологосударственного крупного бизнеса перед частным. Если это подтвердится, то для китайской экономики это может означать снижение ее эффективности, привлекательности для инвесторов и более низкие ожидаемые темпы роста.
