Угрожает ли дефицит ликвидности активам россиян

Не так давно Сбер начал разговоры о дефиците ликвидности в банковском секторе. В банке считают, что именно это становится причиной отсутствия свободных денег для активных покупок ОФЗ. Да и вообще, якобы не хватает денег в экономике.

В то же время ЦБ заверяет, что ситуация под полным контролем. Дефицит ликвидности есть, он растёт, но у сектора хватает средств, чтобы выполнять свои обязательства.

Сегодня разберёмся, кто в этой ситуации прав на основе доступных обычным пользователям цифр.

Что обычно понимают под дефицитом/профицитом ликвидности? Простыми словами это разница между тем, сколько ЦБ одолжил банкам, и тем, сколько банки принесли ему на депозиты. Следовательно, профицит — у банков излишки, они несут их регулятору; дефицит — банкам не хватает средств и им приходится занимать у ЦБ.

Дефицит есть. И он правда растёт. Причём быстрыми темпами. Для понимания:

• С 2017 по 2025 год в банковском секторе РФ в среднем держался профицит ликвидности. За 8 месяцев 2026 года средний внутридневный дефицит ликвидности составил почти 1,4 трлн рублей [2,5 трлн рублей 31 августа].
• В начале 2026 года среднемесячный дефицит ликвидности составлял 323 млрд рублей. В августе — 2 537 млрд.

Но вот что важно: ЦБ всегда считал структурный дефицит ликвидности нормальным и контролируемым явлением. Отток ликвидности «СЕЙЧАС» тоже вполне объясним.

В ЦБ ранее говорили, что рост отток средств из банков связан с переходом бизнеса и населения в наличный оборот на фоне периодических проблем с интернетом. Только за июль объём наличности вырос почти на 600 млрд рублей. По оценке Сбера, за весь 2026 год из системы в кэш уйдёт около 3,8 трлн рублей.

НО: ЦБ, повторимся, в этом проблемы не видит. Если заглянуть в более раннюю статистику, до 2017 года структурынй дефицит был нормой. А в 2014 году дефицит долго держался выше 4-5 трлн рублей. И ничего, экономика не обрушивалась.

Есть ли угроза для акций и облигаций?

Мы сопоставили помесячный ряд дефицита ликвидности с оборотами Мосбиржи за последние 10 лет. Прямой связи нет: коэффициент корреляции дефицита и реального оборота акциями — +0,07 за весь период и −0,31 с 2024 года. Статистически это ноль.

Зато дефицит жёстко связан с оборотами на денежном рынке: +0,76 с 2024 года. И это логично, ведь дефицит ликвидности и есть явление денежного рынка, а не фондового.

Но кое-что на рынке акций всё-таки происходит, и оно серьёзнее, чем кажется по номинальным цифрам. Реальный оборот акциями упал на треть.

В августе 2026 года оборот акциями, депозитарными расписками и паями составил 2,7 трлн руб. — это 1,4% всего оборота МосБиржи.

Если пересчитать обороты в постоянные цены [по накопленной инфляции с 2016 года], картина следующая:

• Реальный оборот чистыми акциями за январь–август 2026 — 16,8 трлн руб. в ценах августа 2026 года;
• Это на 31% ниже прошлого года и на 36% ниже пика 2021 года;
• В отдельно взятом августе — 2,2 трлн против 6,5 трлн в декабре 2021-го. Падение втрое.

Отток ликвидности на рынке акций рынке есть, но он не связан с дефицитом, о котором говорит банковская система. Мы по-прежнему слышим отголоски заморозки активов иностранцев, которые составляли ощутимую долю внутридневных торгов на рынке РФ до санкций.

На что это влияет?

Тонкий стакан усиливает любое движение. Когда дневной оборот вдвое ниже нормы, один крупный продавец двигает цену сильнее, чем при нормальной ликвидности. Сильнее всего от этого страдают портфели, содержащие компании второго-третьего эшелона из-за спекулятивного характера торгов, а также бумаги с низким free-float (в них качественной ликвидности просто неоткуда взяться). А приток ликвидности на рынке можно ожидать только в момент, когда доходность акций обгонит доходности фондов денежного рынка.

Что касается ОФЗ, основными их покупателями и правда являются банки. Когда у них дефицит ликвидности, свободные рубли уходят на закрытие собственных кассовых разрывов и на конкуренцию за клиентские деньги, а не на покупку облигаций.

Выручка Минфина от размещения ОФЗ в июле — 9,1 млрд руб. против 228 млрд в июне. Формальная причина — «стабилизация рынка», но по существу это был отказ платить завышенную премию за риск в условиях растущего дефицита бюджета.

Если банкам дороже фондироваться, дороже занимать и компаниям. По данным ЦБ, спред доходностей корпоративных облигаций к ОФЗ на июль составил 205 б.п. — это премия за риск, которую эмитентам нужно платить сверх базовой безрисковой ставки, и она растёт вместе с дефицитом.

Корреляция между дефицитом ликвидности БС и объёмом торгов облигациями также почти нулевая. Но чем дольше держится дефицит, тем сильнее начинают страдать Минфин и компании из-за ставок: становится выше премия, которую рынок требует и от государства, и от бизнеса.

И последний нюанс: ЦБ настаивает, что дефицит — это не то же самое, что рост ставок денежного рынка, и что оба явления можно наблюдать порознь. «Между срок» ЦБ объясняет скачки ставок денежного рынка не дефицитом как таковым, а поведением отдельных крупных игроков.

Источник