Train

Train
на конкурс
Точки перелома

Erik

Вот, дорогие друзья, мы и дошли до момента, когда полезно было бы очистить наше общее, заметьте, не общественное, сознание от банальностей и шаблонов. Нет, я выпил не больше вашего и не заговариваюсь. Просто хочу обратить внимание компании на то, как и о чем мы беседуем последние двадцать минут. Видите, не можете сформулировать и обобщить. А я постараюсь.
Дело в том, что как-то ускользнул конструктивный сюжет, последовательность реплик. В целом разговор превратился в какой-то семинар, когда люди говорят с трибуны каждый о своем, но в начале выступления произносят дежурные слова почтения к сказанному предыдущим оратором.
Конечно, поясню. Помните, в талантливой буффонаде Меньшова "Ширли-мырли" в квартире героини Чуриковой установлены вагонные полки? Ну да, именно такие, среди которых и проходит наше общение. А вот пьяненький герой Ефремова, сидя на полке, нить разговора других действующих лиц не поддерживает, а только демонстрирует присутствие вставками: "Дай Бог каждому" или "Не дай Бог каждому". Не правда ли, удивительно похоже на наши посиделки? Оно и понятно. В фильме подчеркнута именно эта неизбежная особенность путешествия в поезде. Пассажирам не уйти от краткосрочного, на время пути, знакомства и коротания времени за выпивкой. Разумеется, нам бесконечно повезло, что именно четыре мужика сошлись в нашем купе. Однако я пригласил бы вас углубиться в осмысление нашего положения и прийти к выводу, хотя бы с чего мы пьем – с горя или радости. Не спешите со своим оптимизмом. Вначале разобраться надо. Во-первых, ничего сложного здесь нет. А во-вторых, уверяю вас, беседа вернется в понятное для всех русло.
Для начала обратите внимание на устройство и оборудование этого вагона. Я хотел бы подчеркнуть, что сделан он гэдээровскими немцами. Как это, какая разница, кем. Да, мы русские соображаем нисколько не хуже немцев, мы достаточно изобретательны, у нас рекордное число талантов и гигантских умов. Только когда нужно воплотить передовое решение в жизнь, мы решаем грандиозную задачу в целом, как бы желая проверить, нет ли ошибки. А заботиться о деталях и мелочах, то есть делать что-то меньшего масштаба, стесняемся, что ли. В крайнем случае, потом поставим подпорочку, где ослабло, или назначим человека, чтобы проталкивал, где не проходит само.
Немцы, пожалуй, в этом дотошнее, тщательнее. Вот этот вагон, к примеру, сделан с учетом многолетнего мирового опыта железнодорожного транспорта. Смотрите - вон в нижней части двери специальные отверстия, вероятно, для поступления прохладного свежего воздуха из коридора. По идее наши с вами очаровательные испарения должны улетучиваться через потолок, где можно предположить наличие какой-нибудь системы вентиляции. Ну и что, что все равно душно. Засорилось, наверное. Но не в этом дело. Вопрос о том, продуманно, или нет? Вот. А я о чем?
Теперь посмотрите на дверной замок. Он фиксирует дверь и в закрытом, но главное, и в открытом положении. А зачем? Ясно, чтобы от качки поезда эта дверь сама не закрывалась. Здесь мы и подошли к существенному. Качает и трясет нещадно. Вот вам и подтверждение. Ничего, ничего. Когда вы окропили мои брючки водочкой, это даже почетно. Раздражает лишь то, что благородный напиток разлит. А все из-за тряски. Ну, с какой скоростью мы сейчас едем? Хорошо, пусть будет семьдесят километров в час. И даже при такой незначительной скорости по коридору все ходят, как пьяные – то и дело цепляют плечами стенки. Так что аккуратно разлить – почти невыполнимая задача. Этого мало! А разве просто выпить в таких условиях с привычным достоинством? Вы совершенно правы, надо здорово изловчиться, чтобы стопку ко рту приспособить. В качестве ремарки хочу подчеркнуть, что ваши стеклянные лафитники принципиально превосходят пластмассовые стаканчики, которые грозят предательски перевернуться всякий раз. А все качка проклятая, которую невозможно победить никакими техническими ухищрениями.
Человек в поезде теряет ощущение уверенности, опоры под ногами. Он приподнят над землей и влеком куда-то. Мир становится зыбким. Одна надежда, что рельсы, в конце концов, доведут до точки назначения. В самолете иначе. Там ты скрючен в позе эмбриона, изнемогаешь от неподвижности, но одновременно и участвуешь в приключении. Согласитесь, в воздухе невольно думаешь, до какой степени надежны вибрирующие в иллюминаторе крылья, прислушиваешься к гулу моторов – нет ли сбоев, правду ли говорят о пилоте, заверяя, что опытнее его не сыскать, прикидываешь, что взлететь-то и ты смог бы, а вот посадить самолет всякий ли раз удается и как будет в этом случае, как глубоки воздушные ямы и прочая, и прочая… Значит, ты соучаствуешь с летчиком, ты с ним заодно, в нервном напряжении как бы протягиваешь свои руки к штурвалу для пущей надежности и искренне аплодируешь, когда все колеса коснулись бетона, уверенный, что летчик это слышит и удовлетворенно улыбается.
В поезде же ты просто, словно груз в телеге, когда у лошади и возницы свои задачи, и им дела нет до переживаний поклажи. Они могут размышлять, кто об атаке волков, кто о нападении разбойников, а судьба груза их как раз вовсе не забавляет. Короче, мы с вами на время поездки напрочь лишены воли. И именно это обстоятельство пытаемся минимизировать, прикладываясь к рюмке. В самолете, конечно, тоже можно надрызгаться, но это, понятное дело, со страху и для демонстрации фальшивого пофигизма. Зато расстояния покрываются несравнимо быстрее, и время лишения тебя воли сокращается.
Этого мало. В поезде мы, безусловно, унижены. Нечего удивляться и протестовать. Как я понимаю, каждый из нас проедет не менее трех суток. При этом будем полностью лишены привычного комфорта. Пока втаскивали свои пожитки и размещались, вспотели малость, верно? А вот помыться удастся только по приезде. Да я сразу после того, как тронулись, ощущаю на себе слой грязи. Мерзко и безысходно… Конечно, когда выпиваешь, об этом не думаешь, но и чище не становишься.
Однако самое раздражающее – это туалет. Он расположен в конце вагона, где болтанка особо зверская. Вот вы недавно оттуда, сообщите, пожалуйста, свои впечатления. Свинарник! Лаконично и убедительно. А я добавлю деталей. Во-первых, не заходить туда ты не можешь. Регулярные визиты в эту кабинку неизбежны. Во-вторых, при каждом посещении испытываешь безграничное чувство гадливости, подозрительно смотришь на вечно грязный пол и оборудование. Жутко прикоснуться к чему-либо. Чистым же это помещение не может быть даже при самых опрятных проводниках. Господи! Да никому и в голову не придет присесть на кружок. Одна мысль об этом скрутит любого, как осенний листик – сразу мерещится, естественно, неизлечимая зараза, прилипшая к твоему заду. Поэтому все приспосабливаются, чтобы не прикасаться ни к чему. При таком раскладе, уверяю вас, неизбежны промахи как из малого, так и из большого калибра, поскольку мишень постоянно бессистемно дергается и скачет во всех направлениях. Отсюда и неизбывная вонь, словно в деревенском сортире. И в этих скотских условиях мы обречены болтаться несколько суток!
К тому же нас нещадно обманывают, заманивая в поезда. Здесь стараются и реклама, и кинематограф, и литература. О рекламе и говорить нечего, она по определению очевидна. Но вспомните старый фильм "Поезд идет на восток". Какое бодрое, оптимистичное кино! А ведь там люди ехали в вагоне почти две недели немытые, вонючие и измотанные в пору, когда не было современных дезодорантов. Так что счастье на лицах персонажей было напускное, киношное, для одурачивания невинных граждан. Конечно, тогда другого "дальнобойного" транспорта не было, но если искусство было реалистичным, то нужно было показывать правду жизни, какой бы диалектичной, простите, противоречивой, она ни была.
А Агата Кристи со своим "Восточным экспрессом", вероятнее всего, решила выбрать такое оригинальное место действия, какого не изобрел ни один автор. Ну только представьте, какое мученье приняли благородные дамы, путешествующие в обществе джентльменов несколько дней кряду без привычной для них ванны, все яростнее почесывающие голову под слипшимися прическами по мере приближения к дому. Вообразите их негодование от неизбежных неудачных попыток приспособиться в туалете, не присаживаясь, одновременно задирая объемные юбки и хватаясь за что попало, чтобы не свалиться на замызганный пол. Это только пустые слова, что существуют вагоны люкс и тому подобное. Трясет всегда одинаково немилосердно.
Именно поэтому я полагаю, что поездка на поезде тяжелое и крайне неприятное испытание, которое и должно упоминаться в дорожных тостах. Ладно, ладно, я вовсе не предлагаю пить с горя. Думаю, вполне уместен тост за то, чтобы унижение и попытка лишить нас воли, которые мы обречены испытывать в поезде, были бы редкими, случайными, вызванными острой необходимостью, и не вызывали рабского привыкания.
Вы спросите – а при чем тут тема конкурса? Практически ни при чем. Но когда вы наконец ступаете после железнодорожных мытарств на землю – это ведь тоже точка перелома! Тем более, что и конкурс подошел к концу. А это тоже в какой-то степени перелом.

Уважаемые читатели! Просим Вас при выставлении оценок учитывать соответствие статьи теме конкурса. Благодарим за понимание! Редакция