Спасение утопающего - дело рук самого утопающего или Поиск источников внутренних инвестиций
Мы всегда это знали, но верили в лучшее. Пока Титаник плыл, была надежда на то, что все обойдется. И даже когда вслед за Америкой рухнули европейцы, мы верили, что еще не все потеряно. Кризис - очень полезная вещь. Кризис - санитар леса и лакмусовая бумажка состояния экономики. Кризис в Америке должен был произойти, он не мог не произойти, если трезво взглянуть на вещи. Что касается Европы, то и здесь дела обстоят не лучше. Когда год назад один наш знакомый немец, занимающий высокий пост в солидной компании в Мюнхене, обратился в банк за кредитом на постройку дома, и банк потребовал с него поручителя, то из почти двадцати предложенных ему лиц банк отверг все кандидатуры по причине довольно большого количества кредитов, "висящих" на каждом из них. Общество потребления, содержащее себя на заемные средства, не может долго существовать без проблем.
Россия не успела так глубоко "влезть" в потребительские долги, как американцы или европейцы. Однако не успела она и создать своей собственной сильной финансово-кровеносной системы, которая в данной ситуации помогла бы если не избежать тяжелого воздействия кризиса, то, по крайней мере, смягчить его. Особенности регулирования отечественных финансовых институтов и высокая стоимость денег вынудили российские предприятия искать иностранные источники финансирования, а соответственно, и попасть в жесткую зависимость от событий, происходящих вне страны.
Судя по приблизительным данным из разных источников, процентное соотношение отечественных инвесторов к иностранным на российском фондовом рынке такое: 10% первых и 90 % вторых.
Иностранные фонды, инвестирующие в Россию, имеют в своем распоряжении крупный долгосрочный капитал. Чего, к сожалению, пока нельзя сказать об их местных "коллегах". Это тем более обидно, что потенциал внутреннего предложения денег в России довольно велик. Развитие отечественных институциональных и коллективных инвесторов может стать базой для формирования собственной "кровеносной" системы российской экономики.
Первые структуры, подобные современным коллективным инвестиционным компаниям, возникли еще в середине 19 века. В Англии и Шотландии они назывались "трасты", в Канаде - "народные кассы", и т.д. Суть их деятельности состояла в объединении большого количества относительно маленьких взносов населения в крупный инвестиционный ресурс, с одной стороны, приносящий реальную прибыль вкладчикам, с другой - способствующий общему росту экономики.
В дореволюционной России функционировало около 13 тысяч ссудо-сберегательных товариществ, объединявших более 10 миллионов пайщиков и оказывавших финансовую помощь небольшим предприятиям. В советское время они были упразднены.
До 2005 года интерес к рынку коллективных инвестиций в России был крайне низок. Однако после того как отечественный фондовый рынок по итогам 2005 года показал рост в 80%, люди стали склоняться к мысли, что банковские депозиты - это не самый лучший способ хранения сбережений и что инвестиции в ценные бумаги могут оказаться очень выгодными. К сожалению, события последнего года показали, что может быть и наоборот.
Другим мощным источником внутреннего спроса на фондовом рынке могут стать отечественные институциональные инвесторы, в частности, негосударственные пенсионные фонды и страховые организации. Институциональные инвесторы играют ведущую роль в процессе трансформации сбережений в инвестиции, аккумулируя индивидуальные сбережения, вкладывая их в финансовые и материальные активы, диверсифицируя вложения, уменьшая риски и получая инвестиционный доход. При этом частные интересы совпадают с общеэкономическими.
В этой сфере на российском рынке дела обстоят очень грустно. Таких инвесторов настолько мало, что говорить о переходе количества в качество не приходится. В результате национальная экономика испытывает значительные затруднения из-за недостатка финансирования, при этом граждане не желают вкладывать сбережения, и они остаются незадействованным источником финансирования.
Отсутствие достаточной информированности населения, прозрачности рынка и релевантной законодательной базы блокирует появление и развитие коллективных и институциональных инвесторов. В свою очередь, отсутствие таких инвесторов и слишком малое количество "голубых фишек" или первоклассных, надежных компаний блокирует здоровое развитие отечественного фондового рынка и экономики в целом.
В принципе, вышеописанные проблемы вполне решаемы. Повышение финансовой грамотности населения и прозрачности рынка, адаптация законодательства, работа над ошибками в уже проводимых реформах, в частности, в пенсионной реформе, и множество других мер могли бы помочь в их урегулировании.
Однако возможно ли хотя бы начать реализацию всего вышеописанного сейчас, когда кризис уже пришел и уже обосновался? Возможно ли внушить доверие к рынку людям, никогда не имевшим с ним дело, если сейчас не всякий умудренный опытом трейдер может похвастаться уверенностью в будущих доходах? Возможно ли смягчить законодательство сейчас? Довольно сомнительно.
По всей видимости, сейчас нам остается только надеяться, что "заграница нам поможет".
Тем не менее, в какой-то момент кризис начнет отступать, и все это станет возможным. Главное, чтобы с прошествием кризиса у нас осталось приобретенное с ним знание.