Социальный новый год: без качественных изменений Россия поделится на две страны
Правящая верхушка страны подводит итоги года. На прошлой неделе это сделал премьер-министр Владимир Путин в четырехчасовом марафоне общения с россиянами, а в пятницу, 24 декабря, черту подведет президент Дмитрий Медведев в интервью руководителям трех центральных телеканалов (Первый, ВГТРК и НТВ). Впрочем, заявлений в последнее время и так немало, поэтому ясно, что относительно уходящего года у премьера и президента рефреном идет заявление о том, что Россия справилась с кризисом. Причем достойно справилась, не хуже других, и после провала ВВП в прошлом году (на 7,9%) в 2010-ом уже показывает рост на 3,8%. На следующий год ожидания властей пока находятся на отметке в 4,2% роста по ВВП.
В ФБК прогнозируют, что в 2011 году сойдет на нет эффект отложенного спроса и эффект базы, которыми был обусловлен экономический подъем в этом году, и рост ВВП будет в пределах от 0 до 1,5%. Есть и более оптимистичные прогнозы. Как полагает директор аналитического департамента "Банка Москвы" Кирилл Тремасов, в следующем году умеренные темпы роста ВВП сохранятся на уровне около 4 %, при этом будет достаточно высокая инфляция - 10,5 %. Но г-н Тремасов так же разочарован годом уходящим: "Неблагоприятные изменения в инвестиционном климате России делают маловероятным сценарий ускорения экономического роста за счет притока иностранного капитала". Игорь Николаев также считает, что улучшению ситуации в экономике не способствуют и амбициозные планы России по проведению крупнейших спортивных мероприятий - Олимпиады в Сочи-2014, Универсиады в Казани-2013, гонок "Формулы-1" и, конечно, Чемпионата мира по футболу-2018. "Расходы на все эти мероприятия будут непомерными - по нашей оценке, только на ЧМ мы потратим 86,8 млрд долларов, и риски очень велики", - говорит Николаев.
При этом эксперты говорят о том, что формальные статистические показатели все меньше отражают реальное положение вещей и не дают в полной мере оценить, идет ли рост, развитие экономики. Экономический анализ становится все более субъективным. "Уже два года прошло с публикации доклада группы нобелевского лауреата Джозефа Стиглица по заказу Саркози. Там говорится, что одна страна поставила перед собой задачу - удвоить рост ВВП. ВВП удвоился, но уровень преступности не изменился, не изменился уровень медицины и т.д. О какой стране идет речь, вы можете догадаться", - говорит Владимир Соколин. Он отмечает, что в западной статистике появляется все больше показателей, которые отражают качество жизни. Причиной перемен в европейском сознании в отношении подхода к экономике во многом стал кризис. Как считает директор программы MBA Московской школы управления "Сколково" Серж Хейвард, главным итогом 2010 года для Европы стало то, что и правительство, и бизнес-сообщество начали извлекать определенные уроки, ставить правильные вопросы. По его словам, в Европе прошла эйфория конца 1990-х - начала 2000-х годов. "Раньше индустриальный рост вел к увеличению рабочих мест. А сейчас рост Google или Facebook новых рабочих мест не создает. Это повод задуматься о том, в чем смысл - в росте или в качественном развитии экономики", - отметил г-н Хейвард. По его словам, европейцы все больше задаются вопросом: означают ли цифры роста то, что экономика движется. И очень важно, чтобы ответы на эти вопросы искались не только демонстрантами на улицах Парижа или Рима, но и властями, и представителями бизнеса.
Однако такая повестка дня пока не совсем актуальна для России, поскольку по уровню ВВП на душу населения наша страна отстает от развитых западных государств в три-четыре раза, говорит руководитель Центра социальной политики Института экономики РАН Евгений Гонтмахер. "Россия все еще нуждается в том, чтобы ликвидировать этот разрыв в уровне ВВП на душу населения. С темпами роста в 4% мы даже нынешний уровень развитых стран будем достигать десятилетия", - говорит о более-менее качественных показателях Гонтмахер. При этом он считает, что этот год убедительно показал, что Россия нашла свою социальную модель. Эксперт рисует не очень оптимистичную картину ближайшего будущего: через несколько лет 10-15% страны будет интегрировано в Запад, остальное население - "выпадет в осадок, маргинализируется". "Населению будут поддерживать определенный уровень жизни, чтобы люди ничего не громили, но не только за счет государства, а и за счет олигархов, - поясняет эксперт. - Мы приходим к ситуации двух Россий конца XIX - начала XX века, когда был прогрессивный рабочий класс, города, в которые приходил западный капитал, и с другой стороны была огромная страна, которая жила в феодализме. И это было одной из причин революции: страна разорвалась на две части, и ее надо было как-то "схлопывать". Гонтмахер говорит, что президент Медведев еще не артикулировал эту модель: "Он хочет, чтобы наша страна была таким Сколковым, но в масштабах страны, то есть нормальной западной страной. Но никаких институциональных шагов в эту сторону не сделано. Думаю, что эти модернизационные разговоры выльются в то, что модель двух Россий реализуется после выборов 2012 года".
По мнению Никиты Масленникова, советника Института современного развития, даже этот сценарий, когда 15-20% россиян будут жить по западным меркам, является оптимистичным, поскольку для этого еще очень нужно постараться. Для настоящей модернизации может не хватить времени, говорит он. "2011 год - критический, переходный год для России. Россия стоит на исторической развилке, когда нужно определить вектор развития", - уверен эксперт. Г-н Масленников считает, что России нужна институциональная революция: "Она может начаться с бюджетной реформы и структурной реформы в социальной сфере. Вот где у нас черная дыра". Гонтмахер согласен, что из всего того, что произошло в 2010 году, государство не сделало институциональных выводов. Он считает, что пока еще, до 2012 года есть шанс повернуть ситуацию в другое русло, но для этого нужно "серьезное политическое решение" - осознание того, что идет разрыв страны.
Сквозь пелену пессимистичных прогнозов пробиваются позитивные ростки гражданского осознания, считают эксперты. Игорь Николаев говорит, что реальных оценок состояния дел в обществе становится больше, в том числе в экспертной среде, активная часть населения проявляет небезразличие. Складывающаяся ситуация "достает" все большее количество людей, согласен Никита Масленников. Он говорит, что пришло время коалиционных действий: в качестве позитивного примера эксперт привел активную борьбу бизнеса за снижение социальных страховых соборов - президент в итоге сделал переходный период для ряда предприятий малого и среднего бизнеса на более высокую ставку налогов (26% вместо 34%).
Однако пока экспертные и профессиональные сообщества намечают путь к консолидации, может вырасти социальная напряженность в других слоях. Как говорит Евгений Гонтмахер, в регионах нарастает волна недовольства в бюджетной сфере, поскольку, по его данным, иду сокращения в больницах и школах. Всколыхнули страну и последние националистические акции, прошедшие в Москве. То, что эти протесты были не просто националистическими, а имеют свои корни в принципе в социальной неудовлетворенности текущей ситуацией в стране, согласны многие эксперты. Евгений Минченко, директор международного института политической экспертизы, видит серьезные риски в этих тенденциях. По его мнению, два наиболее вероятных для России и опасных для власти идеологических направления сейчас - это "национализм, дополненный социальным популизмом, который в крайне форме может перерасти в национал-социализм, и региональный патриотизм, который в крайней форме может перерасти в сепаратизм". Он отмечает, что стратегия решения межнациональных проблем по-прежнему не ясна. Кстати, одним из первых документов, подписанных Владимиром Путиным при его вступлении на президентский пост на первый срок, была федеральная целевая программа "Формирование установок толерантного сознания и профилактика экстремизма в российском обществе". Однако, как говорят эксперты, серьезного внимания и финансирования ей не было уделено, продолжения она не получила.