Российская стратегия и иностранный капитал

Интервью с Иваном Родионовым, управляющим директором Московского представительства AIG Brunswick Capital Management

Иван Иванович, начальник экспертного управления президента РФ Аркадий Дворкович считает, что ограничения на доступ иностранного капитала в российскую экономику должны быть минимальными. Исходя из анализа сложившейся ситуации в той или иной отрасли и в том или ином регионе, Президент или другие органы власти должны принимать решение о разрешении или неразрешении допуска иностранной компании. Но в любом случае ограничения должны быть сведены к минимуму. А с какими сложностями приходится сталкиваться иностранным инвесторам сейчас? Какие препоны, с Вашей точки зрения, обоснованы, а какие нет?

За прошедший год произошло два события. С одной стороны, американская компания Alcoa приобрела контроль над двумя стратегическими предприятиями, производящими прокат из алюминиевых сплавов. С другой стороны, сделка с Siemens, как мы знаем, не состоялась. При том, в первом случае Президент не принял (или принял достаточно ограниченное) участие в этом деле и сделка прошла по формальным каналам без больших проблем. Во втором же случае известно, что сделка между Siemens и Силовыми машинами обсуждалась на уровне глав Германии и России несколько раз, фактически, был максимально высокий уровень решения вопроса, и тем не менее, она не состоялась. Хотя, на мой взгляд, с точки зрения «стратегичности» (как влияния на ключевые точки российской безопасности) данные российские компании примерно одинаковы. Более того, видно, что вопрос продажи стратегических предприятий иностранцам приобретает характер острого и требующего решения. Мы помним, что ранней весной возник вопрос о допуске иностранных компаний к участию в тендерах на добычу полезных ископаемых из вновь осваиваемых новых резервов. Сначала решили – только нашим, потом – отступили с этой позиции, т.к. возникли опасения – хватит ли сил для освоения. То есть налицо обеспокоенность государства и желание участвовать в принятии решений по стратегическим отраслям, по возможности их перехода их под контроль иностранцев. При этом эта обеспокоенность выразилась на самом высоком уровне и уже проявилась достаточно жестко, например, еще в президентском послании прошлого года достаточно четко говорилось, что государство заинтересовано в участии частного капитала в инфраструктурных проектах, таких, например, как трубопроводы, но только при сохранении госконтроля. То есть, здесь уровень проблемы поднялся еще на ступень, и речь шла не просто о российских и иностранных компаниях, а вообще о частном бизнесе и государстве. Отсюда, кстати, возникла идея частно-государственного партнерства при сохранении госконтроля, которая пока находит выражение в идеях партнерства в портовом, дорожном строительстве, то есть, возможно, что появятся какие-то первые проекты. С другой стороны, в этом году Президента опять заинтересовал вопрос контроля над стратегическими предприятиями, он вновь обратил на него внимание в своем послании этого года, и соответственно, выдал поручение подготовить предложения, притом уже в форме законопроекта. По-видимому, будет определена политика в этой области, и, наверное, будут зафиксированы процедуры реализации этой политики, документ, как я понимаю, соответствующий проект закона должен появиться в районе сентября, и будет публично обсуждаться. Я думаю, что господин Дворкович, когда высказывался по этому поводу, он, с одной стороны, объяснил, какой вектор должен быть у этого документа, а с другой стороны, дал подтверждение разработчикам законопроекта, что вопрос на контроле. Кстати, это одно из 15 поручений правительству и за несколько дней до настоящего интервью г-н Дворкович высказывался и по другим поручениям, например, по вопросу амнистии российских капиталов за рубежом. Это как бы общая канва.

Теперь – суть проблемы. Известно, что у государства всегда есть отрасли, которые для него являются более стратегическими и более приоритетными, чем другие. При этом, есть три типа отраслей. Одни – это отрасли, продукция которых составляет существенную часть ВВП и во многом его определяет, в нашем случае это энергоносители, металлы и прочие экспортоориентированные сырьевые товары, рассчитанные в существенной части своего производства на мировой рынок, то есть, представляющие Россию как часть глобальной экономики. Другой тип отраслей – это инфраструктура, в том числе, гражданская инфраструктура и инфраструктура общенациональная. Это и жилищное хозяйство, и транспортное, коммуникационное и прочие вещи. Часть из них более стратегическая, потому что некоторые инфраструктурные объекты прямо связаны с отраслями первой группы, например, трубопроводы. Грубо говоря, можно не контролировать месторождения и выдачу лицензий на разработку ресурсов, но, например, контролировать трубопроводы и это, по сути дела, обеспечивает решение стратегической задачи контроля. И третья группа – это все, что напрямую связано с безопасностью и обороной. Понятно, что СССР был страной полного цикла всех оборонных отраслей и фактически все виды оборонной продукции в нашей стране производились. С одной стороны, сейчас в существенной степени снизилась потребность в этом (в том числе и в силу ослабления международной напряженности), и в то же время, в каких-то отраслях возникает вопрос – а стоит ли сохранять данное производство, можем ли мы себе это позволить. С другой стороны, в каких-то, напротив, даже если производство пришло в упадок и вобщем-то особенно и не требуется, есть большая вероятность того, что его можно будет и целесообразно восстановить, потому что мы, в отличие от многих других стран, имеем емкий внутренний рынок, например, для той же самой промышленности. В Европе она, как национальная, исчезла, была вынуждена объединиться в общеевропейских рамках, прежде всего, в силу недостатка рынка в отдельных странах. А в России, напротив, внутренний рынок большой, хотя бы просто, в силу размеров территории, и это позволяет нам иметь достаточно большой заказ на гражданскую авиацию, и соответственно, производить и военную. Плюс к тому, есть отрасли, где волей-неволей придется сохранять производство даже в том случае, если в этом и нет особой заинтересованности, да и возможностей внутреннего рынка. Это все отрасли, связанные с ядерным циклом, например. Волей-неволей мы стали и ядерной державой, может и не столь охотно, как на самом деле позволяли нам наши возможности, но, тем не менее, стали. Соответственно, понятно, что ядерные силы предполагают всю триаду (ракеты, подлодки, авиацию), с одной стороны, а с другой стороны – ядерно-топливный цикл (от добычи до переработки отходов), с третьей стороны – гражданское применение (энергетика, медицина, технологии), тем более, что, все эти отрасли тоже уже имеются в наличии и жалко их просто так потерять. Понятно, что политика в области допуска иностранных инвестиций должна охватить все эти три группы отраслей, о которых я говорил. Это сырье, инфраструктура и специальные отрасли, связанные с обеспечение обороны и безопасности. На стыке есть и некоторые другие, например, космические, которые достаточно легко позволяют участвовать в международной интеграции, хотя, с другой стороны, в какой-то части относятся к третьей группе, то есть, связаны с обороной и безопасностью. И уже есть примеры, когда одни вопросы в этих отраслях решаются более свободно, а другие – менее свободно, так как здесь возникает и круг проблем, связанных с международными обязательствами по нераспространению ракетных и ядерных технологий. Известно, что «Мир» мы потопили, на международной станции работаем, а с другой стороны, ведем и собственные программы, как в области космической связи, так и в военном применении. Или побоялись создавать СП с индийцами в области криогенных технологий, но некоторые тяжелые ракетные двигатели (которых нет ни у кого) спокойно продаем американцам.

Но то, что сказал г-н Дворкович, как человек из администрации Президента, фактически свидетельствует о том, что мы не будем «зверствовать» в вопросах сохранения контроля над стратегическими отраслями. Чем это вызвано на самом деле, почему высказана такая взвешенная позиция (которая, честно говоря, не вполне соответствует отказу Siemens)? Дело в том, что любое предприятие в рамках капиталистической экономики, которую мы как раз и строим, исходит из того, что собственники этого предприятия стремятся увеличить стоимость этого предприятия. Если они встречают препятствия на этом пути, то, как правило, данное предприятие, соответственно, и отрасль, в котором оно работает, хиреет и умирает. При этом, стоимость, которая создается в компании, реализуется только тогда, когда ее удается капитализировать. Капитализировать ее можно двумя путями. Ее можно капитализировать в виде текущих доходов, которые дают эти предприятия или отрасли владельцам, или в виде роста рыночной стоимости компаний, которая признается рынком и позволяет привлекать инвестиции и зарабатывать акционерам, продавая определенные пакеты все меньшего размера (при сохранении контроля в т.ч.) по более высокой цене. Поэтому, на самом деле, границы возможностей государства в части контроля над доступом иностранного капитала во всех трех упомянутых группах отраслей, в конечном счете, будут натыкаться на эту проблему. То есть, сделать все очень строго и не компенсировать возможности капитализации стоимости за счет текущих доходов, будет значить, что эти отрасли потеряют инвесторов, не будут получать средств для развития и постепенно сойдут на нет. Хотя это может занять какой-то длительный период времени и саму опасность можно и не заметить. Это касается каждой из этих трех отраслей. С другой стороны, понятно, что, даже несмотря на благоприятную конъюнктуру на мировых рынках, несмотря на кажущийся большой объем Стабилизационного фонда, большие резервы ЦБ, всех эти фондов и резервов не хватит для того, чтобы закрыть эти предприятия всех этих трех групп стратегический отраслей от иностранцев и поддерживать в виде госзаказов, которые бы обеспечивали собственникам текущую доходность на уровне, делающем этот бизнес привлекательным для развития. С этой точки зрения понятно, что политика неизбежно будет такой, что, по-видимому, в составе каждой из трех групп будет установлена своя собственная система приоритетов, будут выбраны какие-то ключевые точки. И в этих ключевых точках либо будут приниматься решения о том, что, если нет желания допускать иностранных акционеров, речь должна идти о твердом и гарантированном государственном заказе со стабильной оплатой его, исходя из возможностей бюджета. Либо все-таки будет принято решение о том, что в целом отрасль становится открытой для иностранных инвестиций, но при этом какие-то ключевые точки держатся под контролем. Например, если взять как отрасль топливно-энергетический комплекс, можно сделать открытыми для инвесторов все добывающие компании, но, по-прежнему, оставить закрытой транспортную составляющую – полностью или только в части трубопроводов. Фактически, этот подход можно распространить и на газ, где контроль сейчас идет и там, и там – и в добыче и в транспортировке. Аналогично, если мы посмотрим на реформу РАО ЕЭС, там тоже речь идет о том, что магистральные сетевые компании остаются подконтрольными государству, и не будут не только не доступными для иностранных акционеров, но и, может быть, и для нашего частного капитала с точки зрения контроля. Это, по-видимому, тот путь, который государство попробует выразить в упомянутом мной законопроекте, где будут отражены политика и процедуры ее реализации. Потому что, честно говоря, трудно что-то здесь добавить к сказанному.

Тем не менее, наверное, стоит сказать, что в мире есть, если говорить о развитых странах, две основные модели. Одна модель – американская, и то, что я говорил выше, относится, скорее именно к этой модели (которая говорит, что государство составляет приоритеты в ключевых отраслях, оно сохраняет контроль и устанавливает жесткие процедуры в области этого контроля). В Америке существует система специального контроля над стратегическими отраслями и предприятиями, который реализует специальный комитет. И этот комитет, состоящий из экспертов, где есть и заинтересованные отрасли-производители, и отрасли-покупатели, независимые эксперты, который принимает решения, которые, как правило, поддерживаются государством в лице законодательной и исполнительной власти. Этот комитет достаточно эффективно работает, в условиях наличия достаточно существенного внутреннего рынка его деятельность не мешает и не препятствует развитию бизнеса. В Европе, когда национальные рынки оказались недостаточными для развития, был найден другой подход. Европейский модельный закон для стратегических отраслей исходит из более общих принципов – принципов участия государства в хозяйственной деятельности. Принцип здесь тоже достаточно простой, он ступенчатый, то есть, государство принципиально не участвует в хозяйственной деятельности, но одновременно имеет свои приоритеты, которые говорят о том, что оно хотело бы видеть определенные производства и отрасли. Если государство видит, что бизнес, в рамках своего нормального развития, нормальных процедур, не находит средств, достаточных для поддержания определенных отраслей и производств, оно идет на встречу бизнесу и устанавливает, например, систему преференций – каких-то льгот или дотаций, например, дотаций работ НИОКР, льгот по налогам или чего-то еще. Если этого не хватает для саморазвития отраслей в рамках бизнеса, государство идет дальше. Оно устанавливает госзаказ с высокими фиксированными ценами, ясными на перспективу и позволяющими бизнесу принимать осознанные решения. Если этого не хватает, оно берется за это производство само, но при этом здесь тоже есть два варианта. Первый вариант – это когда государство берет на себя заботу об активах, о производстве и его продукции, но, тем не менее, нанимает на конкурсной основе частного оператора, который управляет этими активами от лица государства. И только если этого недостаточно, тогда идет речь о том, что это будут государственные активы, которые будут управляться государственными чиновниками. Эта модель неплохо работает в Европе, и, как мы видим, подход исходя из этих принципов, например, компании Айрбас позволил продать на прошлом авиасалоне самолетов существенно больше, чем, скажем, фирме Боинг, которая действует в рамках американской модели контроля над стратегическими отраслями. Для нас, мне так кажется, более приемлемым, во всяком случае, в первый период, будет американский подход. Может быть, когда-то, в будущем, в отдельных отраслях, может получить популярность и европейский подход.

По моему мнению, в связи с этой проблемой контроля над стратегическими производствами возникает еще много смежных проблем. Здесь и технические процедуры принятия и выдачи этих разрешений (кто, как, кому), сроки и так далее. Это и процедуры оценки стоимости компаний, предлагаемых на продажу иностранным инвесторам, с тем, чтобы нормальный ход вещей не позволял, например, за бесценок эти активы переводить в собственность иностранцев, используя такой механизм как механизм перераспределения собственности. Отдельно есть тема, что существуют отрасли, которые, в принципе, не являются стратегическими, но в их рамках могут быть какие-то небольшие участки, которые являются критическими для отраслей, например, третьей группы. Условно говоря, какое-то текстильное производство может производить какое-то волокно, которое нужно для оборонной промышленности. При том, что доле выпуска это могут быть единицы процента, а одновременно, если никто этого не будет данное волокно делать, то какая-то часть потребностей технологических цепочек будет не закрыта и конечный продукт не появится. Этот вопрос тоже уже решается, есть какие-то наработки и в этой отрасли. Однако, какие-то производства уже были потеряны и потом потребовалось их воспроизводить с существенными затратами в рамках отраслей третьей группы. Что-то из потерянного пока не воспроизведено, потому что не было реальной потребности, а что-то и сохранилось в полном объеме, перейдя, например, под контроль соответствующей цепочки производителей третьей группы. Здесь есть разные варианты, и ничего критически невосполнимого пока не произошло. Потому что сами по себе предприятия третьей группы всегда работали с множеством смежников, поставщиков, оборонная и спецтехника всегда результат кооперации многих производств. Плюс к тому, наши оборонные отрасли всегда строились по принципу – все, что могу, делаю сам, по минимуму беру из других отраслей. Поэтому большинство технологических цепочек удалось сохранить. Иногда получается, что в результате каких-то непродуманных действий что-то теряется, но это восстанавливается.

Самым же важным, по-моему, является то, что государство должно понять, что в новой системе координат, заданных капитализмом, сохранить все в той форме, что была при социализме – не удастся. Да, можно потерять контроль, но еще страшнее – потерять производство или целую отрасль из-за постепенного захерения в связи с недостатком средств для развития. Даже в случае отраслей третьей группы – внутреннего рынка уже зачастую не хватает, и необходимо сотрудничать с партнерами из других развивающихся стран. А настоящее партнерство всегда предполагает равноправие, в т.ч. и в контроле.

OPEC.ru

В нашем рейтинге событий произошли изменения.

Рейтинг событий, влияющих на Российский рынок

Событие	Рейтинг	Прогноз
МАКРОЭКОНОМИКА
Общая ситуация на мировых фондовых рынках	B (C)
Макроэкономическая ситуация в США	C (C)
Макроэкономическая ситуация в России	C (C)
ПОЛИТИКА
В.Путин выступил перед представителями крупного американского бизнеса в Петербурге	D
СЫРЬЕВЫЕ РЫНКИ
Уровень мировых цен на нефть	A (B)
Уровень мировых цен на металлы	C (C)
ОТРАСЛЕВЫЕ И КОРПОРАТИВНЫЕ НОВОСТИ
Чистая прибыль Сбербанка РФ выросла в 2004 году до 19,3 млрд. руб.	C
Иркут увеличит уставной капитал на 12,09% путем выпуска дополнительных акций	D
«36,6» получит кредит и займет 15% рынка	D
Ожидается, что процесс либерализации Газпрома полностью завершится к концу текущего года	C

ПРИМЕЧАНИЕ: В столбце 2 в скобках указан рейтинг события, присвоенный ему в прошлом прогнозе. В столбце 3 указано знак влияние события на рынок.
Наиболее сильное влияние на рынок оказывают события с рейтингом А, события имеющие рейтинг D по нашей шкале оказывают слабое влияние.

Инвестиционный фон - положительный