Процесс перетекания банковских пассивов в иностранные юрисдикции неизбежен

Банк России оцифровал опасения относительно рисков финансовой стабильности. Обзор финансовой стабильности по итогам 4к’22-1к’23 не показал новых опасений регулятора, однако пролил свет на некоторые детали внешнеторговых и финансовых операций российских компаний, физлиц и банковских учреждений. Далее приводим наиболее яркие, на наш взгляд, утверждения.

В разрезе рисков корпоративного сектора мы выделяем наболевшую для валютного рынка тему репатриации капитала уходящими с российского рынка компаниями. 

По данным Банка России, за прошедший календарный год (с марта 2022 по март 2023 гг) было согласовано около 200 сделок, из них лишь 20% пришлись на продажу крупных активов (более $100 млн). В период с октября 2022 по март 2023 гг насчитывается лишь пять особо крупных сделок (в размере более $400 млн). Возможно, в этот перечень также включен кейс с компанией Shell (отдельно о нем не сообщается), новости о выходе которой со второй половины марта добавили валютному рынку волатильности. 

Регулятор отмечает повышенные риски для курсообразования ввиду снижения профицита счета текущих операций с начала текущего года и утверждает о предстоящем ограничении ежемесячных операций компаний в рамках выхода из российских активов. Чуть больше деталей по последнему вопросу ожидаем в ближайшие дни.

Регулятор отмечает рост уязвимости системы трансграничных платежей в недружественных валютах – наибольший риск представляет сжатие сети корреспондентских отношений с банками-посредниками, через которые осуществляются расчеты в этих валютах. 

Проблема на деле имеет несколько уровней. Истощаются притоки «недружественных» валют по торговым каналам (чистый экспорт в евро в 1к’23 перешел в отрицательную зону, а положительное значение в долларах продолжило сокращаться). Также в связи с ростом рисков вторичных санкций для иностранных банков-посредников усложняется доступ к рынкам фондирования «недружественных» валют. В связи с тем, что Банк России не имеет возможности проводить операции рефинансирования в валютах «недружественных» стран, всплески стоимости фондирования в этих валютах на локальном рынке остаются высоко вероятными.

В отношении юаня отмечается рост популярности как в торговле с Китаем, так и с другими странами. Однако по состоянию на 1к’23 чистый экспорт в юане также на грани отрицательных значений – это в свою очередь может иметь симметричные «недружественным» валютам последствия на рынке фондирования (дефицит среднесрочной и долгосрочной ликвидности, всплеск ставок и т.д.). Отличие лишь в том, что Банк России может сглаживать дисбалансы, предоставляя валютный своп в юане (в апреле инструмент был востребован), что технически ограничивает диапазоны процентных ставок. 

В отношении юаня интересным выглядит оценка рынка производных инструментов. Объем открытых позиций в свопах ($12 млрд) и форвардах ($5 млрд) в привязке к юаню становится сопоставим с объемами в «токсичных» валютах ($12 млрд и $22 млрд, соответственно). Однако важно отметить два наблюдения: объем рынка производных инструментов в «недружественных» валютах остается в депрессивном состоянии, а рост торгов производных инструментов в юане значительно отстает от спотового рынка.

Население продолжает увеличивать сбережения в иностранной валюте – их доля к 1 апреля 2023 г выросла до 19.2% (+4.1 пп с 1 января 2022 г) от совокупных ликвидных активов населения. 

В этой оценке преобладает накопление наличности на руках у населения (10%, прирост ок. 2.0 трлн руб.) и валютные переводы за рубеж (7%, прирост ок. 2.5 трлн руб.). В последнем случае регулятор отмечает наличие санкционных рисков в отношении российских физических лиц. 

Мы солидарны с данной оценкой, однако предполагаем, что процесс перетекания банковских пассивов в иностранные юрисдикции неизбежен по раду причин, включая регулятивные (повышенная норма резервирования) и нарушение работы системы трансграничных платежей. В этом контексте часть средств представляют не столько сбережения, сколько средства для оплаты услуг и покупки товаров. Следовательно, влияние на внутренний валютный рынок со стороны подобного импорта может в перспективе иметь условно-постоянный характер.