Про свободных людей и борьбу с коррупцией Калита Чаще, чем хотелось бы, разговор в чате упирается в требование одной из спорящих сторон что-то в духе «сначала прочитайте (список литератур

Про свободных людей и борьбу с коррупцией

Калита

Чаще, чем хотелось бы, разговор в чате упирается в требование одной из спорящих сторон что-то в духе «сначала прочитайте (список литературы прилагается), сначала перестаньте быть рабом, тогда поговорим». У меня возникла точка зрения, что человек заявляющий подобное, бережно охраняет свои, то, что греки называли, аксиомы. Есть у человека о себе мнение, что он свободен, самодостаточен, умён, способен к независимому осмыслению событий. Это для него аксиома. Он её не обсуждает ни только с другими людьми, но и вообще не ставит под сомнение, даже если его мнение точная копия мнения его любимого СМИ или политика. Попытка приблизится к аксиоме, карается советом: дави в себе раба.

Так вот, тема борьбы с коррупцией обросла подобными аксиомами как корабль ракушками. Бытует представление, что коррупция, а по-русски говоря, использование служебного положения в корыстных целях, непобедима. Доказательством приводится её наличие в странах Запада. А то, что Запад – лучшее устройство жизни это аксиома. Раз нет на Западе, стало быть, нечего и пытаться искать способ окончательной победы над врагом. Далее утверждается, что госслужащий всегда может рассматриваться в качестве возможного коррупционера. Поэтому за любым чиновником нужен надзор со стороны неподкупного гражданского общества. В качестве этого общества говорящий всякий раз понимает себя, разумеется. Вот, его-то честного мы и не купим. А, почему, собственно? Разве есть разные расы чиновников и граждан? Нет. Значит, и идейного борца-западника можно купить. Почему же я должен верить на слово потенциально продажному гражданину? Я ему, разумеется, и не верю. Ведь у борца-либерала, в общем, оценка человека, как такового презрительная и боязливая. Человек для либерала это порочное существо, которым нужно управлять кнутом или страхом неотвратимости наказания. А борьба с взяточниками только разновидность этого общего представления. И справедливо то, что такие способы борьбы не достигают победы.

Представьте себе, что вы едите (идёте) купаться в море. Оно уже видно. Но впереди у вас некоторый жилой массив зданий. Возможны тупики. Вы выберите более короткий путь напрямик в тупик или длиннее, но к цели? Ответ очевиден. Так почему же в осмыслении, как бороться с взятками, мы должны выбрать способ, который, изначально известно, не даст победы. Есть ли доказательства, что эта победа невозможна? Нет таких доказательств. Убеждение в непобедимости коррупции - аксиома. Какую аксиому вы принимаете на веру, такой итог вы и получите. По пути к этому итогу возможно, конечно, позабавить себя, что вы свободны и умны. Приятно всё-таки. Почему бы ни доставить себе удовольствие?

Ну, вот, я немножко покритиковал своих противников. С целью сократить лишнюю перепалку опровержениями, т.к. они мне известны, в этом объёме, по меньшей мере. Теперь перейду к своему предложению.

Коррупция явление, которое опасно и важно только в массовых системных размерах. Только это и может называться коррупцией. И борьба должна быть системная и основательно долгосрочная. В отличие от предложения либералов, мол, давайте освободим СМИ от влияния государства, усилим в СМИ власть частника, обеспечим распространения наших убеждений на большее число людей в большем количестве, уменьшим роль чиновника. Либеральные взгляды технически за короткий срок можно осуществить. Но это будет держаться на страхе, будет хрупко и не выдержит серьёзного испытания жизнью. Примером тому поведение законопослушных американских мародёров в Новом Орлеане. Нет угрозы, и всё сыпется в секунды.

Стране нужны хозяева. Они не ворует у себя. Но нельзя наёмных служащих сделать хозяевами, т.к. это приведёт к уничтожению первоначального положения, т.е. раздроблению госсобственности и страны. Надо, что бы служащий и хозяин были одни люди. В этом вижу способ победы над коррупцией. Возможно, я не всё додумал. Но вы же поможете.

Чем хозяин отличается от наёмника. Не только доходами и рисками, но и внутренними ощущениями и побуждениями. Хозяин и наёмник в разном видят связь себя и предметов, явлений, находящихся в его власти. Связь - вот ключевое понятие, отличающее одних от других. Эта связь делает человека непохожим на соседа. К чему у всякого есть стремление. Всякий хочет отличаться. Вот на этой склонности человека не затеряться среди других, а не на страхе, я и предлагаю построить борьбу с коррупцией.

Эту мысль я прочитал у Достоевского в «Подростке» и немного изменил её. Вместо наследственного дворянства необходимо открытое сообщество достойных людей. Наследственное дворянство давно выродилось, но сама идея служилого сословия лучших людей осталось нужной. И напрасно была полностью упразднена. Нужно собственное, не наследуемое дворянство-избирателей.

Нет никакого природного избирательного права на основании рождения. Демократия первоначально существовала при рабовладении. Демократы – это рабовладельцы. В США конституция была создана при рабском строе и до сравнительно недавнего времени существовала при глумлении белых над чёрными, вполне на законных основаниях. Если бы право голосования было природным, то все эти события не произошли бы. Право голосовать всегда было правом сильных людей. В какой-то момент руководители стран пришли к выводу, что если человек способен пустить булыжник в окно правительственного учреждения, перевернуть колёсное средство и поджечь чего-нибудь, то этого хулигана следует приравнять в правах голосования к служивому сословию.

Это привело к тому, что в странах отсутствуют хозяева. Вместо них появилось «гражданское общество» и управление сознанием избирателей. На улицу выходят кандидаты в депутаты и президенты и начинают всем подряд жать руки, улыбаться, угощать пирогами жены, самих жён и детей покажут, спляшут чего-нибуть и наобещают лучшие времена своим фанатам и долгие муки врагам. Вот во что превратилась демократия рабовладельцев. Карнавал. Этот же карнавал стал заменой в некоторых странах революции. Зачем проливать свою и чужую кровь? Зачем рисковать и идти на жертвы? Возьмите пустые бочки, стучите по ним и орите во всё горло. Так без окопных вшей и кровавой бойни вы сможете назваться «революционером». Как ни странно, но это слово по-прежнему несёт положительную нагрузку. Хотя либералы первые осуждают события октября 1917 года. Откуда же взялся положительный смысл этого слова?

Избирательное право может быть только заработано. Избиратель – это человек управляющий государством и должен быть его хозяином. А разве человек ценит то, что получил даром? Нет. Вот, если за право голосовать будет предоплата в виде выполнения какой-либо казённой работы-службы, то поход к избирательному участку будет делом только части народа, а значит, человек почувствует свою особенность. Когда право ветеранов ВОВ на бесплатный проезд в автобусе приравняли к ста рублям, то люди справедливо возмутились. Ибо это право, хотя и не было целью, но всё-таки добыто кровью и страданиями. И к ста рублям их могут приравнять только законченные экономисты-циники. Избирательное же право значительно больше, чем проезд за казённый счёт. Одним словом, у страны появятся хозяева. А то язык имеет норму «наша страна», а хозяев нет.

Когда люди имеют связь, они каким-то, мне не понятным, образом вырабатывают общие правила жизни, отличающие их от остальных. Проще говоря, у нового дворянства будет свой кодекс чести. В нём не может быть место узаконенному взяточничеству, как и везде в общественных правилах. Постепенно будет создаваться традиция, обычай поведения особого сословия. Вероятно, на первых порах будет желание повысить свой доход подобно депутатам. Но так как счёт хозяев в данном случае будет идти на миллионы, то доходы просто выровняются. Ведь сумму, которую будут делить, увеличить сразу нельзя. Её просто нет. А так как у хозяев есть семьи, то перераспределение средств будет более ровным, чем сейчас.

Организовать выборы, добиться осознанного решения на них всегда легче, если избирателей меньше. Заморочить голову им тяжелее, потому что выше ответственность у голосующего. Проще на местном уровне собрать и принять решение по устройству здешней жизни, надзирать за деятельностью своих посланников во власти, если вас не миллион, а несколько тысяч или сотен. Люди в таких условиях лучше узнают друг друга, в отличие нынешнего положения, когда мало кто знает кандидата в депутаты. Люди будут придавать значение весомости того, что привело человека в число нового дворянства. Что так же будет заставлять их осмысливать кодекс чести и роль чести как таковой.

В таких условиях использовать служебное положение будет практически невозможно. Уровень материального достатка будет на виду заслуженных людей. А сейчас он на виду неизвестно кого. И не понятно, на каких нравственных основаниях эти наблюдатели попали на свои места.

Не сочтите за дерзость, но Путин создал Общественную палату, по-моему, исходя из выше перечисленных потребностей и особенностей природы нашего общества. Членство в палате следствие действительных заслуг человека, а не умение промывать мозги избирателям. Такие люди не могли пройти к власти другим путём, что косвенно характеризует, как глава государства оценивает избирательное право. Согласны?