Помощь правительства банковскому сектору: добро или зло?
"Прошу вас, уважаемые коллеги, когда вы будете обсуждать бюджет, не очень-то нападать на банкиров. Их можно называть как угодно, оскорблять - "жирные коты" и так далее, - но это важный сектор российской экономики", - так сказал премьер-министр Владимир Путин, выступая перед Госдумой пару недель назад. И действительно, во всем ли стоит обвинять банки?
Отследим хронологию событий. Очевидно, что первой жертвой кризиса пал инвестиционно-банковский сектор. Еще в августе 2008 года западные игроки приступили к диверсификации рисков и выводу капитала из России, а цены акций на фондовом рынке и недвижимость повалились как карточный домик. За короткий промежуток времени мировые рынки капитала захлопнулись для российских заемщиков, и в СМИ заговорили о кризисе ликвидности. В ЦБ РФ посчитали, что всего в четвертом квартале 2008 года из России было вывезено "чистыми" 130,5 млрд долларов, что составило почти треть ВВП в данный период, - главным образом, за счет фиксации позиций на российском рынке и активных инвестиций в иностранные "более безрисковые" активы.
Но на этом злоключения российских банков не закончились. Вопреки тому, что мировые зарубежные банки начали цикл снижения процентных ставок, Банк России принял решение о последовательном повышении процентных ставок, аргументируя это необходимостью борьбы с оттоком капитала и инфляцией. Кстати, последний аргумент выглядит как минимум странно, поскольку повышение ставок сказывается на росте стоимости денег для предприятий, которые, в свою очередь, чтобы не выйти в убыток, вынуждены поднимать цены на продукцию или ликвидироваться. Следом ускорилось падение цен на нефть на мировых рынках, и точка невозврата была пройдена.
В результате в России сложилась уникальная ситуация, когда отток капитала замедлился, а с запуском государственных денег в экономику проблем с ликвидностью вроде бы и не стало, но многие предприятия реального сектора по-прежнему испытывают дефицит денежных средств. Проблема заключается в "новой психологии" российских банков, навеянной проведенными мерами правительства. Банки, сидя в "кэше", предлагают предприятиям инструменты, которые не пользуются спросом, - либо это валютные кредиты, а они выгодны только клиентам, получающим выручку в валюте, либо это рублевые кредиты по совершенно "диким", неприемлемым для бизнеса, ставкам.
Кроме того, снижение стоимости активов, в том числе на фондовом рынке и рынке недвижимости, привели к тому, что эти инструменты потеряли свою привлекательность для банков, в том числе и в качестве залогов по кредитам. То есть банкам стало слишком рискованно осуществлять прямое финансирование инвестиционных проектов, покупку акций и объектов недвижимости из-за возможного обесценения активов. Собственно, так система взаимодействия реального и банковского сектора была практически парализована.
Неудивительно, что вскоре банки попали в собственную ловушку, оказавшись поджатыми еще и участившимися случаями неплатежей, и об этом в последнее время говорят повсеместно. Все взаимосвязано - невозможность и нежелание заемщиков рефинансировать свою задолженность перед банками можно объяснить тем, что ставки банков стали слишком высоки, брать на себя валютные риски неинтересно, стоимость активов, которые могут быть заложены, упала. Кроме того, выросли неплатежи на самих предприятиях, и перекредитоваться под дебиторскую задолженность стало сложно.
Именно отсюда в банках "много платежей и невозвратов", констатируемых первыми лицами государства и главами Сбербанка, Альфа-Банка. По прогнозам же президента Альфа-банка Петра Авена, из-за роста просроченной задолженности в текущем году из финансового сектора страны вообще могут исчезнуть сотни банков. Впрочем, этот прогноз кажется чересчур пессимистичным. От просроченных кредитов могут обанкротиться далеко не все банки, а лишь те, чья система риск-менеджмента оказалась неэффективной. Дело в том, что в зависимости от категории качества заемщика банки обязаны зарезервировать под обесценение тот или иной процент от выдаваемой суммы кредита, а по самым рискованным кредитам ставка резервирования и вовсе составляет 100%.
Таким образом, от неплатежей могут пострадать лишь самые "жадные" банки, которые вовремя не подстраховались, и в чьих портфелях оказалось много "плохих" долгов. Впрочем, кредиты можно было завернуть в "пул" и продать другим финансовым структурам, которые также могут стать жертвами собственной недальновидности.
Тем не менее, при развитии событий по самому худшему сценарию правительство уже выразило готовность оказать свое воздействие. В его планах "стимулировать консолидацию в банковской сфере", создать базовую десятку крупнейших "финансово устойчивых банковских структур, конкурентоспособных на международном уровне и способных обеспечивать "длинное" финансирование проектов". На покупку "проблемных банков" в правительстве уже зарезервированы средства, но и это не панацея от всех бед.
Чтобы оздоровить банковскую систему, банкам требуются еще большие гарантии возврата средств, и выход уже также найден. Еще в конце 2008 года был опубликован список 295 системообразующих предприятий России. Теперь предприятия из списка при соблюдении ряда условий могут претендовать на получение госгарантий в размере 50% привлекаемых кредитов (предприятия ОПК - 70%), на что правительство выделило 300 млрд рублей. Однако это означает доступ к кредитам лишь для крупных компаний, в то время как малый и средний бизнесы оставлены "за бортом". А это опять же означает, что деньги будут работать не во всей экономике.
Впрочем, разговоры о решении и этой проблемы ведутся в межправительственных кругах. Не так давно состоялся диалог президента Дмитрия Медведева с главой Красноярского края Александром Хлопониным на встрече в Горках, где президент пообещал поддержку в вопросе создания второй десятки региональных банков, через которые банки "первой десятки" могли бы осуществлять финансирование малого и среднего бизнеса на региональном уровне.
То есть в правительстве осознают необходимость "лечения" банковского сектора как основной артерии жизнеобеспечения экономики. Ей на сегодняшний день угрожает больше не кризис ликвидности, а кризис доверия. Главное теперь - не умудриться закрутить гайки еще туже, поскольку государственное участие сыграло не последнюю роль для того, чтобы сложилась та ситуация, которую мы имеем сегодня.