Подход Минфина подрывает принцип предсказуемости налоговых правил

Предложенная Минфином концепция налога на сверхдоходы для отдельных компаний горно-металлургического комплекса существенно увеличивает фискальную нагрузку на отрасль и создает дополнительные риски для инвестиций, дивидендного потенциала и рыночной привлекательности компаний. Важно, что речь идет не только о новом налоге, но и о дальнейшем росте НДПИ: совокупные платежи ГМК по НДПИ в 2027–2029 годах могут превысить 1,1 трлн рублей, а поступления от нового налога оцениваются примерно в 200 млрд рублей ежегодно.

Налог на сверхдоходы предполагается взимать по итогам 2026–2028 годов, если средняя цена полезных ископаемых на мировом рынке превысит базовый уровень 2025 года более чем на 10%. В общем случае ставка составит 30% сверхдохода, для золота — 20%; при этом сумма налога ограничена 15% выручки по соответствующему виду полезных ископаемых за вычетом начисленного НДПИ.

Такой подход вызывает серьезные вопросы. Налоговая база для платежа в 2027 году формируется исходя из результатов уже завершенного 2026 года. Компании не могли учесть эту нагрузку при утверждении бюджетов, инвестиционных программ и финансовых планов. Это подрывает принцип предсказуемости налоговых правил, особенно чувствительный для горнодобывающей отрасли, где инвестиционные решения принимаются на десятилетия вперед. РСПП прямо указывает, что такая конструкция фактически придает налогу обратную силу.

По своей экономической сути новый налог имеет признаки оборотного платежа: его база рассчитывается через отклонение цен и расчетной выручки, а не через фактическую прибыль или иной финансовый результат конкретной компании. Между тем при налоговой реформе государство заявляло о приоритете налогообложения финансового результата и отходе от оборотных налогов, а также о стремлении обеспечить стабильность фискальных условий до 2030 года.

Новый НСД будет дополнительно изымать средства, которые в обычной ситуации могли бы направляться на инвестиции, обслуживание долга и дивиденды. Особенно чувствительна эта нагрузка в условиях высокой стоимости заемного финансирования, волатильных цен на металлы, динамики валютного курса и продолжающегося роста затрат на оборудование, логистику и технологическое развитие. Это может ограничить инвестиции в геологоразведку, поддержание добычи, модернизацию производств и экологические проекты, а в перспективе — сузить и будущую налоговую базу.

Вместе с тем важно, что Минфин продолжает диалог с бизнесом. Антон Силуанов сообщил о найденном компромиссе: внесенная в Госдуму версия законопроекта предусматривает механизм сглаживания резких ценовых всплесков, из-за которых потенциальный налог за один календарный год мог бы оказаться особенно высоким. Законопроект также допускает рассрочку платежей.

Это позитивный шаг, поскольку он снижает риск одномоментного чрезмерного изъятия средств у компаний. Однако сглаживание отдельных пиковых платежей не снимает базовых вопросов к конструкции налога: его адресному характеру, ретроспективной логике расчета и привязке к расчетным ценам и выручке вместо фактической прибыли.

Если увеличение фискальной нагрузки на экономику действительно необходимо, более системным и справедливым решением могло бы стать временное повышение ставки налога на прибыль для всех компаний — на 0,5–1 процентный пункт на три года. Такой вариант обеспечил бы сопоставимый бюджетный эффект: по оценке РСПП, от 0,5 трлн до более чем 1 трлн рублей дополнительных поступлений. При этом платеж был бы напрямую привязан к реальной прибыли, автоматически снижался бы в неблагоприятной рыночной конъюнктуре и распределялся между секторами экономики, а не концентрировался на ограниченном круге добывающих компаний.

Диалог по параметрам налога необходимо продолжать. Компромисс должен заключаться не только в рассрочке или сглаживании резких платежей, но и в выборе такого фискального инструмента, который одновременно помогает решать бюджетные задачи, сохраняет стабильность правил и не подрывает стимулы к долгосрочным инвестициям.