Огонь и вода Robert, скромный служащий одной маленькой компании В ночь с 12 на 13 апреля мы в узкой компании коллег по бизнесу сидели в своем офисе на Мясницкой и скромно пили коньяк, т

Огонь и вода

Robert, скромный служащий одной маленькой компании

В ночь с 12 на 13 апреля мы в узкой компании коллег по бизнесу сидели в своем офисе на Мясницкой и скромно пили коньяк, то ли в честь Дня Космонавтики, то ли стресс снимали после сумбурного дня. Вечер как вечер, я уж было собрался домой, как потянуло едким дымком... «Наверное, снова пепельница горит», - сказала одна из девушек, присутствовавшая на этом знаменательном событии. Как вы уже догадались, я описываю начала знаменитого пожара, спалившего множество офисов на бывшей РТСБ. Стоит ли идти по стопам великих и описывать свой опыт, свои ощущения после эссе Максима Можайского «Что нам стоит дом построить»? Я полагаю стоит. Дело в том, что лично для меня это бедствие стало знаковым. Как сигнал свыше: «Все, ничего доброго на этом месте уже не будет. Не пытайся вливать новое вино в старые мехи, просто ищи другое место – дух Биржи давно покинул это место».

Откровенно говоря, решение о перемещении бизнеса с Мясницкой даже сейчас, после пожара, далось нам нелегко. Слишком многое связано с этим местом: фьючерсы на акции и ГКО, с которых я начинал работу на рынке, фьючерс «на президента», 1 июня 1998 года, когда Власов «вышел к народу» и сообщил о крахе РТСБ, «пановщина» и его война с брокерскими фирмами, возрождение фондового рынка... Это место, где мы одерживали свои маленькие победы и переживали свои неудачи. Можно много говорить о его недостатках: зимой в зале было холодно, постоянно грязные туалеты, дурацкие рыбные аукционы ЕАБ (название-то говорящее, вам не кажется?). Но место было культовым, мы мирились с неудобствами, все клиентоориентированные компании стремились иметь точку присутствия на Мясницкой. Потому, что это место было олицетворением биржи, сердцем фондового рынка.

Где-то в районе десяти, может без, четверти десять, включилась сирена. На следующий день один из знакомых сказал мне, что еще до срабатывания сирены на пульте охраны загорелась лампочка пожарной сигнализации. Охранник, вместо того, чтобы выяснить, в чем дело, пытался «сбросить» сигнал. До него не доходило, что это не неисправность сигнализации, это – пожар.

Мы выскочили из комнаты под ноющий звук сирены и поняли, что дело плохо: если у нас слегка тянуло паленым, то коридор был затянут дымом, отвратительным дымом горящей проводки. Кто-то в толпе сказал, что горит БЦ (впоследствии выяснили – возгорание произошло на первом этаже), кто-то схватил огнетушитель, но на кухне, откуда валил дым, огня не было. Дым быстро сгущался, мы, забежав, к себе, оперативно собрались и вышли на улицу, где была уже порядочная толпа.

Сейчас, после пожара, многие говорят, что биржа испортилась. Место потеряло свой дух, стало тяготить. Я тоже это чувствую и понимаю, что произошло это задолго до пожара. Просто в него стали вкладывать меньше средств – РТСБ все же стремилась поддерживать помещения в пристойном состоянии, ремонтировать его, покупать новую технику... Просто Власов, Дедученко и другие прислушивались к мнению брокеров, старались сделать биржу привлекательной – после ее краха крупные компании делали что-то для своих клиентов, но не было организующего начала, ушли в прошлое общие праздники... Просто вместо культового биржевого духа на Мясницкой сильно запахло «барановщиной» - думаю, вы понимаете, кого я имею в виду? Да, именно этого странного типа, который мог себе позволить орать на своих арендаторов, на тех, кто приносил ему деньги.

На улице я пытался продышаться, но от дыма в голове все путалось. Вдруг стало много пожарников. Очень много. Казалось, они не стремились тушить пожар – во дворик, где был офис «Эми-Траст» загнали одну из машин. Я сунул, было, нос полюбопытствовать, что они там делают, на входе в арку кто-то из знакомых толкнул меня: «Смотри, нет, ты посмотри, что эти с... делают!» - сказал он и показал на одно из окон, выходящее во двор. Из этого окна тянулась живая цепь, по которой передавали процессорные блоки, мониторы компьютеров, какие-то коробки с мелкой добычей...

Знаете, я уже сталкивался ранее с мародерством пожарников. Года три назад пожар случился в офисе моих знакомых, конечно, меньших масштабов. Его быстро потушили, но вместе с бригадой исчезли всякие мелочи, которые легко сунуть в карман – диктофон, «мыльница», телефонная трубка. Так себе, частная инициатива. После пожара на Мясницкой я понял – мародерство превратилось в отлаженную систему. Утром на бирже было трудно найти компьютер с целым хардом, видеокартой и т.д. До моей комнаты огонь не добрался, до нее добрались пожарники, все компьютеры были выпотрошены: с них сняли все, что не было «прибито гвоздями», все новые ЖКТ-мониторы, телефоны и даже чайник испарились, у одной из сотрудниц украли упаковку с колготками и купальник. Это было омерзительно: я бы меньше расстроился, если бы все это сгорело. Было бы не так обидно.

Где-то в одиннадцать вечера по толпе прошел слух, что вроде бы все потушили. Я со спокойной душой поймал тачку и отправился домой. Дальнейшие события этой ночи мне известны с чужих слов. Не смотря на то, что пожар вроде бы прекратился, приехала милиция и оцепила здание, людей оттеснили от входов. Место уехавших пожарных машин заняли новые (все мои собеседники уверены, что они приезжали за добычей), приехали какие-то МЧС-ники и другие службы. Знакомый говорил, что часика в три пожарные проголодались и «в легкую» скупили все из «Крошки-картошки» (многие на следующий день жаловались, что у них украли зарплату: многим ее давали по десятым числам).

Спустя пару дней, после пожара я сидел в баре и за кружкой пива разговаривал со своим другом. Он, в отличие от меня, скромного наемного служащего, владелец собственного преуспевающего дела. Мы обсуждали мародерство пожарников, потом разговор перекинулся на врачей: некоторое время назад он лежал в больнице (язва, болезнь руководителей) и наслушался там про «художества» нашей скорой помощи. Я припомнил, как кто-то рассказывал мне о таком эпизоде: человек попал в ДТП и когда у него врач скорой вынимал бумажник пришел в сознание. Врач не растерялся: «Ну, сколько взять с тебя за проезд?» - спросил он у пострадавшего, - «Ладно, сотен пять тебе оставлю». Другому общему знакомому, после встречи с малолетними отморозками скорая, приехавшая по вызову сразу сказала: «300 баксов и мы везем тебя в больницу. Иначе колем анальгин и завтра идешь в травмпункт». У него, кстати, были колотые раны живота а не пара царапин. Потом вспомнили доблестную милицию, сшибающую бабки за отсутствие прописки и крышующую бандитов, «гайцов» - ну они у нас вообще «пестня без слов»... Чиновников, налоговиков, нежно любимые контролирующие органы...

На биржу я попал только в середине следующего дня: утро у меня было распланировано заранее. Возле входа табором стояли потерянные сотрудники компаний, клиенты. Люди обсуждали, у кого что сгорело и что украли, из здания выносили мебель и раскуроченные компы, остро пахло гарью и, извините за пафос, человеческой бедой. Через третий этаж я пробрался в свой офис, посмотрел на эту печальную картину. Особенно запомнился мне монитор, который стоял на своем месте и на его рабочей плоскости выделялся отпечаток грязного ботинка: «Развлекались, сволочи» - сказал шеф и показал мне на небрежно сорванные со стены копии лицензий и прочей парадной ерунды, которая еще вчера в аккуратных рамочках украшала офис.

«Наверное, все связанное с государством у нас окончательно прогнило», - думал я. «Что мы видим в лице его представителей? Мародерство, вымогательство, ложь высших чиновников... Сначала мы расшатали старую систему, расшатали, но не сломали ее, потом начали строить на полуразрушенном месте что-то новое. Получалось плохо, эдакая казацкая вольница, в которой каждый тянет в свою сторону. Тогда власть попыталась справится с анархией, но странным методом: стала карать не чиновников, которые попустительствовали нарушениям, а предпринимателей. Да, припомним тот случай, когда засудили автомобилиста, давшего взятку «гайцам» или «дело Ходорковского».

Общаясь с друзьями, мы часто поднимаем тему «взаимодействий с властью». До недавнего времени я полагал, что это просто мы, люди бизнеса, немного оторвались от развития государства: мы в постоянном развитии, строим свои компании, увеличиваем обороты, растем в профессиональном плане, получаем «эмбиэи». Государство просто не успевает за нами. Но недавно, после пожара на Мясницкой я столкнулся с двумя фактами, которые сильно подорвали мою веру в бизнес-сообщество. На второй день после этих событий у одного из знакомых из полусгоревшего помещения (их фирма сильно пострадала) кто-то стащил его музыкальные CD-диски, а было их около сотни. При чем это произошло во время рабочего дня, следовательно, сделал это кто-то из «своих». Вот такое мелкое «крысятничество».

Второй эпизод случился в конце прошлой недели. Когда я проходил мимо входа на биржу, какая-то девочка вручила мне листовку. Листовка приглашала в дилинговый зал «Атон-Лайн», куда-то на метро «Аэропорт». В принципе, есть несколько компаний на нашем рынке, от которых такого поступка можно ожидать. Но в моей голове сформировался некий «белый список» уважаемых грандов рынка, в котором «Атон» занимал почетное место. О чем думал менеджер компании, посылая эту девушку к погорельцам? Перехватить клиентов? Но на бирже не водятся клиенты атоновского уровня. Ради чего этот менеджер поступился авторитетом компании? Знаете, я думаю, им двигал тот же инстинкт, что и мародерами-пожарниками, врачами скорой и т.д. «Крысятничество». «Падающего – толкни». Воспользуйся чужой бедой. Печально это, уважаемые господа и дамы, печально. Неприятно разочаровываться в авторитетах.

А с биржи мы, естественно, съехали. Больше мне не придется слушать крики Баранова (кстати, для меня это было немаловажным фактором). Если вам скажут, что на бирже были изумительно дешевая аренда – не верьте. За два-три дня в приделах 5 минут от «Чистых прудов» предлагают снять десятки помещений за 400 плюс/минус долларов за метр. При чем, учтите, это «в белую».

Адиос, амиго! Мы прорвемся!