Одна старая история (на конкурс "Вам и не снилось") Romnat Расскажу одну историю. К фондовому рынку она не имеет никакого отношения, поскольку в те далекие, почти ветхозаветные времена и

Одна старая история
(на конкурс "Вам и не снилось")

Romnat

Расскажу одну историю. К фондовому рынку она не имеет никакого отношения, поскольку в те далекие, почти ветхозаветные времена и фондового рынка-то еще не было. Была, правда, одна бумажка – ваучер, но торговалась она как-то вяло. Миллионные состояния надувались и лопались, как мыльные пузыри, но меня все это как-то не касалось – в кармане было пусто. Шел 1993 год.

Поскольку на работе в НИИ платили ровно столько, чтобы можно было без проблем питаться хлебом и водой. Я в 1993-м торговал всем, что только может быль доступно простому человеку с улицы и без гроша в кармане – змеиным ядом, красной ртутью, альфа-фета-протеином да осмием-187. Еженедельно проворачивались сделки на миллионы долларов – естественно, виртуально, по принципу – один пошел искать вагон товара, а другой – денег. Я сейчас почти уверен в том, что трех из четырех субстанций, которыми я пытался торговать, просто не существует в природе (за исключением яда), но тогда у меня никаких сомнений в нужности и важности моего занятия не возникало, и я ежедневно прочесывал Москву в поисках товара, поскольку желающие купить все это добро вроде как имелись. Даже от отчаяния объявления в газете «Из рук в руки» стал давать.

В какой-то момент по объявлению позвонил некий Миша и предложил очень интересный вариант – купить у его дяди 20 граммов осмия-187 по баснословно низкой цене – 30000$ за грамм (при том что виртуально-рыночная цена на тот момент была вдвое больше). Навар, 600000$, Миша щедро предложил разделить пополам. Дядя, живший в Череповце, был готов отдать материал Мише на реализацию при одном условии: Мише надо было привезти деньги за один грамм – 30000$ – к нему домой. Моя задача сводилась к поискам покупателя, который был бы готов с этой суммой приехать в Череповец. Сумма казалась пустяковой по сравнению с общей суммой сделки, и я с энтузиазмом приступил к поискам.

При встрече Миша, оказавшийся низкорослым кривоногим грузином, предоставил копию сертификата на осмий-187 со множеством графиков и таблиц и печатью Гиредмета – единственного сертификационного центра для редкоземельных металлов и их изотопов. Этим Миша меня окончательно добил, так как до этого момента я и в глаза не видел не то что осмия-187, но и сертификата на него. Вскоре к моим поискам присоединился еще один посредник – Алексей, и с его помощью у нас появились первые виртуальные покупатели. Все они, правда, тут же отваливали, услышав о необходимости везти 30000$ в Череповец. В этих поисках прошла пара месяцев.

Миша, как оказалось, жил рядом, и несколько раз приглашал меня и Алексея к себе в гости – обсудить дела. В процессе обсуждения он нас щедро угощал жареной колбасой с картошкой и поил водкой, так что возвращались мы от него веселые и пьяные. В таком состоянии особенно приятно было делить будущие барыши и мечтать о том, на что мы их потратим.

Во время посиделок Миша также поведал, что является «вором в законе» и часто выступает в роли арбитра между бандитскими группировками. Внимание настоящего «вора в законе» мне крайне льстило, поскольку в те времена, как все помнят, это занятие считалось одним из самых уважаемых в стране. О жизни «воров» снимались фильмы и писались книги, некоторые из воров, например Отари Квантаришвили, довольно часто мелькали по телевизору, так что в таком знакомстве не было ничего зазорного. Знакомством с «вором» я часто козырял при встречах со своими университетскими приятелями, чем их шокировал. При этом обстановка однокомнатной хрущобы, где проживал Миша, была достаточно убогой, но это не наводило меня на размышления – «вор в законе» ведь «по понятиям» должен быть бессребреником.

Пока я искал желающего отвезти в Череповец 30000$, я забросил все свои другие дела и не тратил время на всякие мелкие сделки, где можно было срубить 100-200$. Долги при этом накапливались, что подстегивало меня к усиленным поискам. Через некоторое время Миша сообщил, что 10000$ он уже раздобыл и осталось найти клиента с 20000$ для поездки в Череповец. Еще через пару дней подоспел и клиент, которого нашел Алексей.

Клиент оказался приятным во всех отношениях молодым человеком. Выслушав нас, он всего лишь попросил гарантий совершения сделки и сохранности его денег. «Нет проблем» - сказали мы с Алексеем – «мы гарантируем» - и написали под диктовку клиента несколько строк, после чего ударили по рукам.

Ехать в Череповец было решено в этот же вечер, и через несколько часов я, Алексей, Миша и покупатель встретились на вокзале. Увидев Мишу, покупатель сильно насупился – не понравились Мишины внешность и национальность, но Мише, к нашему с Алексеем удивлению, удалось снять напряжение и совершенно обаять клиента на протяжении тех часов, что мы ехали в поезде. Это была воистину веселая и блистательная поездка – мест в поезде не оказалось, и мы всю ночь проторчали в тамбуре, где Миша и покупатель состязались в остроумии. Сыпались бесчисленные анекдоты, травились байки, пилось пиво, табачный дым стоял столбом, настроение у всех четверых было великолепное, и нам с Алексеем казалось, что до осуществления нашей мечты о богатстве – рукой подать. В какой-то момент покупатель швырнул мне пакет: «На, храни у себя», – и я с удивлением обнаружил в нем просвечивающие сквозь полиэтилен заветные зеленые купюры. Вот до чего дошла степень доверия между нами.

По приезде в Череповец, правда, выяснилась одна неприятная деталь: Миша не хочет вести всю нашу честную компанию домой к своему дяде – мол, тот испугается – и предложил взять с собой кого-нибудь из посредников, меня или Алексея, на усмотрение покупателя. Покупатель вторично насупился, и сильно, но мы с Алексеем постарались развеять его опасения, и после короткого обсуждения было решено отправить с Мишей Алексея. Покупатель и я должны были оставаться на вокзале и дожидаться остальных.

Миша с Алексеем отчалили, а мы с покупателем принялись нарезать круги вокруг вокзала, коротая время за обычным трепом. Между тем прошел час, потом другой, потом третий, а Миши с Алексеем все не было. В мою душу, как, впрочем, и в душу моего собеседника, стали закрадываться нехорошие подозрения, которые вскоре вполне оправдались, когда часа через четыре появился одинокий Алексей, бледный и с дрожащими руками. «Кинули!» - взревел он. «Как кинули?» «Проехали мы с Мишей несколько остановок на автобусе, вылезли, и Миша мне говорит: давай пакет, а сам иди пешком до следующей остановки и жди меня там. Я через полчаса подойду. Ну, я и дал». Немая сцена.

Последующие несколько часов до отхода обратного поезда на Москву слились в одно большое туманное пятно. Наш покупатель не растерялся, и, вспомнив о гарантиях, данных ему, стал нас с Алексеем откровенно прессовать. Поскольку отдать деньги покупателю не было никакой возможности, а о предложении отработать долг клиент не хотел и слышать, Алексей собирался продавать квартиру, в которой он жил с женой и двумя детьми, а я просто прощался с жизнью, поскольку был гол как сокол, и продать мне было решительно нечего. По такому случаю покупатель обещал мне страшные кары – начиная от продажи в рабство узбекским бандитам для работы в Чуйской долине и кончая долгой и мучительной смертью с использованиям утюга и паяльника. Надо сказать, угрозы эти выглядели внушительно, поскольку газеты и телепередачи в то время пестрели историями жестокой расправы над должниками с демонстрацией трупов и отдельных частей расчлененных тел.

Наверное, это были самые ужасные часы в моей жизни. Напряжение в моей психике достигло предела, и включились защитные механизмы. Я впал в некоторое подобие ступора, угрозы покупателя доносились до меня как будто издалека или сквозь слой ваты. Постепенно, впрочем, туман стал рассеиваться, и я стал обращать внимание на некоторые детали – например, на то, что покупатель в своих угрозах несколько перебарщивает. Помимо узбекских воров, в друзьях у клиента обозначились какие-то ФСБшники, профессионально занимающиеся выбиванием долгов, отставные менты из ЧОПа и другая публика. Как-то разом все это стало выглядеть несолидным, а когда покупатель пообещал расправиться, помимо меня, с моей женой, я разозлился.

На какое-то время нам с Алексеем удалось остаться вдвоем, и я поделился с ним своими сомнениями. Алексей, до этого прикидывавший различные варианты продажи квартиры и вселения себя вместе со своим семейством к тестю и теще, заметно приободрился. Было решено никаких долговых расписок, на которых настаивал покупатель, до приезда в Москву не писать, а в Москве немедленно отправляться на Петровку, 38, где обратиться за помощью в отдел по борьбе с вымогательством. Мозги наши прояснились, и хотя страх за свою жизнь до конца не ушел, появилась цель.

Обратный путь до Москвы был гораздо менее веселым, чем дорога в Череповец, и проходил в нарастающих требованиях покупателя немедленно написать долговые расписки. Уж не знаю, зачем ему они были так уж необходимы – видимо, в криминальной среде эти бумажки формализовали процесс выбивания долгов – но все атаки покупателя были нами отбиты, и мы договорились встретиться с ним на следующий день.

Прибыв в Москву, мы тут же стали звонить Мише, но телефон молчал. Отправившись к нему домой, мы обнаружили пустую квартиру с открытой дверью. Квартира, конечно же, была съемной. После этого мы отправились на Петровку. И хотя нас терзали нехорошие мысли о том, что там нам дадут по шапке за попытку торговать редкоземельным изотопом, деваться было некуда. Впрочем, выяснилось, что ничего особенного в этом изотопе нет, за исключением формальной принадлежности осмия к платиновой группе, и опера петровские нас всего лишь слегка пожурили. Опера У. и Ш., выслушав нашу историю, решили добыть доказательства преступного вымогательства путем навешивания на одного из нас, а точнее, на меня, звукозаписывающей аппаратуры, которая должна была записать все угрозы покупателя. Моя роль при встрече с вымогателем сводилась к тому, чтобы вновь вынудить его произнести эти угрозы.

О, что это была за аппаратура! Песня! Диктофон размером с плейер и весом с килограмм, весь обмотанный изолентой, и микрофон размером с пятак, который надо было ухитриться спрятать в складках одежды. На наши с Алексеем ухмылки опера обиженно заявили, что, мол, «все вы, коммерсанты, к нам за помощью бежите, случись что, а денег на хорошую аппаратуру от вас не дождешься». Да уж, какие из нас были коммерсанты…

Хорошо, что погода на следующий день была холодная и дождливая, несмотря на конец августа, и я надел достаточно просторную куртку с множеством карманов, куда удалось спрятать все чудеса «петровской» техники. Не представляю, как бы мы выкручивались, если бы стояла жара. На встрече покупатель произнес все необходимые угрожающие словеса, поскольку я наотрез отказался писать долговую расписку, и был вместе со своим напарником, каким-то мрачным типом, немедленно скручен подбежавшими операми У. и Ш.

Торжество справедливости! Мы с Алексеем ликовали – это была месть за предыдущие часы унижений. У. и Ш. в сопровождении ОМОНа привезли вымогателей в ближайшее отделение милиции, и заперев их в «обезьяннике», прошли вместе с нами в один из пустующих кабинетов для прослушивания записи. «Ну, снимай диктофон» - опера потирали руки в нетерпении. Перемотали пленку в начало, нажали кнопку «Play» и … диктофон сказал: «ш-ш-ш-ш…». «Б…дь, опять не сработало», – выругались опера. У меня, да, наверное, и у Алексея, сердце ухнуло в пятки. «Что же теперь будет?» – «Теперь мы будем вынуждены их отпустить.» – «Нас же убьют!» – «Не убьют, не бойтесь. Мы с вашим вымогателем поговорим». Звучало это как-то неубедительно, но нам ничего не оставалось, как отправиться домой.

Вот и все. Видимо, опера У. и Ш. каким-то образом поговорили с нашим покупателем-вымогателем, поскольку больше мы его не видели и не слышали. Нам эта история стоила огромного количества нервных клеток, и я еще как минимум полгода ходил по улицам, все время оглядываясь, и часто просыпался ночью – мерещился шорох за входной дверью. Но все в конечном счете обошлось.

Часто возвращаясь мысленно к этим событиям, я так и не мог понять: что это было? Морок? Наваждение? Каким образом Мише удалось так оболванить, загипнотизировать и обаять троих (считая и покупателя) взрослых мужиков? Почему мы не видели очевидного «кидалова» в этой схеме сделки? Для меня это до сих пор остается загадкой. Единственным объяснением может служить феномен человеческой психологии – когда человек чего-то страстно желает, он ослеплен и не видит обстоятельств, противоречащих его желанию. Страсть немедленного обогащения – одна из сильнейших, и, как правило, человеку она дорого обходится.

После этой истории я, наученный горьким опытом, перестал безгранично доверять людям, и это в дальнейшем сослужило мне хорошую службу. Дела мои достаточно быстро пошли в гору, и через несколько месяцев я навсегда забыл, что такое бедность. У Алексея тоже все наладилось, и как ни смешно, через год мы бы без труда смогли вернуть покупателю потерянную им сумму. Так что наш клиент сам себя наказал – прояви он больше терпения и мудрости, шансы его на возврат средств были бы гораздо выше.

История моя вроде бы не имеет отношения к фондовому рынку, за исключением одного – ослепление жадностью бывает во всех видах бизнеса, и делу оно – плохой помощник. Фондовый рынок как нельзя лучше демонстрирует это правило. Кроме того, это была поистине самая неудачная сделка в моей жизни. Да и к теме конкурса эта история подходит как нельзя лучше – вам ведь такое и не снилось!!!