Обзор зарубежной прессы: восставшая Киргизия, ядерные сомнения и российско-польская перезагрузка

Беспорядки в Киргизии, предвещающие очередной государственный переворот, волнуют западную, и в частности американскую, прессу не только в связи с сопровождающим их массовым кровопролитием, но и в связи с той опасностью, которую смена власти в стране представляет для расположенной там американской авиабазы, являющейся опорной точкой для антитеррористической операции США в Афганистане. Прошлой весной чиновникам американского Белого дома, старательно обхаживавшим президента Киргизии Курманбека Бакиева, удалось сохранить права США на военную базу "Манас"; Россия, настороженно относящаяся к американскому военному присутствию в зоне своих интересов, предложила Бакиеву соразмерную сумму помощи, однако тот так и не сдержал данного в ответ обещания закрыть военную базу, за которую американская сторона оказалась готова платить более высокую аренду, напоминает The New York Times (Upheaval in Kyrgyzstan Could Imperil Key U.S. Base, 07.04.2010). Ситуация не могла вызвать восторга у киргизской оппозиции, увидевшей противоречие в готовности США, рьяно отстаивающих демократические ценности в развивающихся странах, сотрудничать с авторитарным режимом Бакиева.

Каким бы образом ни разрешилась внутриполитическая ситуация в Киргизии, "новое правительство должно будет найти баланс в соблюдении интересов США и России - каждая из этих стран имеет в республике военную базу и рассчитывает сохранить свое присутствие в регионе", пишет издание, указывая: "В последние недели мнения лидеров оппозиции относительно того, следует ли продолжить позволять Америке использовать военную базу, разделились, но ясно, что они обижены на Соединенные Штаты. А соседняя Россия, которая давно выступает против американского военного присутствия в Киргизии, пользуется расположением оппозиции". "Политическое поведение США создало ситуацию, при которой новые власти предпочтут в большей степени ориентироваться на Россию, чем на Штаты, и это укрепит их в решении отказать Америке", - приводит The New York Times слова Бакыта Бешимова, оппозиционного лидера, покинувшего Киргизию в августе прошлого года из-за опасений за свою жизнь. В свою очередь руководитель центральноазиатской программы исследовательской организации International Crisis Group Пол Куинн-Джадж, также цитируемый изданием, считает, что оппозиция в конце концов примет решение в пользу сохранения американской базы, успев, впрочем, изрядно помучить перед этим США. "Но они (Соединенные Штаты) должны как можно скорее установить контакт с оппозицией, и сделать это с определенной долей покорности", - отмечает эксперт.

Процессы, проходящие в бывших советских республиках Центральной Азии - Киргизии, Узбекистане, Туркменистане, Таджикистане и Казахстане, - и их последствия оценивает The Times в материале Post-Soviet Tragedy (08.04.2010). Процветающим можно назвать лишь Казахстан, крупнейшее и самое богатое из этих государств, но ценой этого процветания оказываются отсутствующая демократия и несоблюдение прав человека в стране, чей президент Нурсултан Назарбаев "репрессировал, изгнал или заключил в тюрьму почти всех своих политических оппонентов", указывает издание. "В большинстве стран плохое управление создало почву для развития радикального исламизма, а былые надежды на следование демократическим принципам не оправдались", - пишет автор материала, подытоживая: "Центральная Азия - большой по площади, стратегически важный и потенциально очень богатый регион. Пять представляющих его наций богаты ресурсами, востребованными в Китае... и на субконтиненте. Однако ни одна из стран так и не поняла, что для привлечения внешних инвестиций нужны как минимум нормальное правительство, социальная сплоченность и политическая терпимость. Киргизия - лишь последний пример этой постсоветской трагедии".

Впрочем, волнения в Киргизии лишь отчасти оттянули на себя внимание зарубежных СМИ, для которых главным инфоповодом недели все же остается подписание в Праге Россией и США новой редакции договора о сокращении стратегических наступательных вооружений и опубликование американским президентом Бараком Обамой за несколько дней до этого новой ядерной доктрины США. Как указывает The Washington Post, не все российские эксперты уверены в том, что новый договор об СНВ так хорош для России, каким его представляют (Critics Uneasy about Russian Concessions in Arms Control Deal, 08.04.2010). В числе причин для сомнений издание, наряду с отсутствием в договоре желанной для России определенности в отношении американской стратегии по размещению объектов противоракетной обороны, со ссылкой на российских аналитиков называет принцип расчета попадающих под сокращение вооружений. "В отличие от первоначального договора о контроле СНВ, новый не принимает в расчет максимальное число боеголовок, которыми оснащена каждая ракета, что позволит Вашингтону производить сокращения за счет демонтажа и отдельного хранения боеголовок, а ракеты держать в шахтах. Это означает, что в случае необходимости США смогут оперативно восстановить свой потенциал, обеспечив свое превосходство над Россией, чей арсенал включает ракеты с меньшим числом дополнительных боеголовок, по количественным показателям", - поясняет газета.

Тем временем журнал Time в материале Obama’s Nuclear Strategy: What’s Changed, What Hasn’t (07.04.2010) анализирует обнародованную президентом США новую ядерную доктрину (Nuclear Posture Review - NPR). Автор приходит к выводу, что за многими новыми формулировками стоят все те же допущения, которые содержатся в прежнем документе по ядерной стратегии, предложенном предыдущим президентом США Джорджем Бушем-младшим и концептуально противопоставляемом новой версии NRP. Так, согласно новой доктрине, Америка обязуется не применять ядерное оружие против стран, не располагающих соответствующим арсеналом, - скажем, в ответ на химическую или биологическую атаку. Но стоит вчитаться повнимательнее, указывает цитируемый изданием эксперт по ядерной политике Федерации американских ученых Ханс Кристенсен, как начинают обнаруживаться разные исключения: например, согласно документу, существует "ограниченный ряд непредвиденных обстоятельств, при которых американский ядерный арсенал может быть использован для того, чтобы остановить наступление на США или их союзников, осуществляемое с применением обычных видов вооружения, химического или биологического оружия". "По сути, документ не содержит никаких ограничений по использованию Соединенными Штатами разных видов вооружения", - констатирует Кристенсен.

Другой пример касается разработки Америкой новых видов ядерного вооружения. Официально США от нее отказались, но, как отмечают наблюдательные эксперты, все зависит от того, что подразумевать под новыми вооружениями. В документе говорится, что включенная в арсенал боеголовка не будет считаться новой, если она основана на ранее испытанной, но не применявшейся модели. "С 1946 по 1992 год Соединенные Штаты провели 1 030 ядерных испытаний, - говорит эксперт по вопросам нераспространения ядерного вооружения в Институте международных исследований в Монтерее Стивен Шварц. - Мы разработали и установили на развернутых ракетах 65 видов боеголовок. Еще 25 видов были испытаны, но не запущены в производство. Некоторые из этих 25 видов ядерных боеголовок могут сейчас быть восстановлены".

Широкий резонанс в западных СМИ получила встреча российского премьера Владимира Путина с польским коллегой Дональдом Туском на Смоленщине, в Катыни, где 70 лет назад сотрудники советского НКВД расстреляли более 20 тысяч польских граждан, в основном военнопленных (долгое время Россия отрицала свою причастность к этой трагедии, перекладывая вину на гитлеровские войска). По мнению колумнистки The Washington Post Энн Эпплбаум, "для определенных российских политиков и журналистов "отрицание Катыни" стало способом выразить свое недовольство в отношении безоговорочного принятия Польшей западных институтов и демократии западного образца, и именно так это понимали и поляки" (Is Russia Finally Ditching Its Revisionist History of Katyn? - 06.04.2010). Пытаясь объяснить продемонстрированные Путиным перемены в отношении к этому вопросу, обозреватель издания предположила, что "Путин, у которого есть более серьезные тревоги, устал от старой ссоры" либо он "хочет чего-то - уступок по нефти или газу - от польского правительства". Но вместе с тем выразила надежду, что, "возможно, представители российской элиты наконец поняли, что модернизация в их стране будет невозможна, если ее жители сохранят сталинистский менталитет" и будут соответствующим образом толковать историю.

Вместе с тем, как указывает The Financial Times, в действиях Путина, призвавшего "положить конец разделению стран на правых и виноватых (в тех или иных исторических событиях)", отсутствовал как минимум один важный элемент для полноценного примирения с Польшей, отношения с которой в силу разных причин приобретают для России все большую значимость, - извинения (Putin and History, 07.04.2010).