Обзор зарубежной прессы: о противостояниях G20 и едином энергорынке ЕС
Чем является на сегодняшний день "большая двадцатка" - моделью будущего мирового правительства или потенциальным источником и предвестником будущих мировых конфликтов? Газета The Financial Times уверена скорее во втором: "К рулю одновременно тянется столько рук, что если G20 удастся выжить и избежать серьезной аварии, это будет большой удачей" (The G20’s Seven Pillars of Friction, 08.11.2010). Несмотря на то, что материал был размещен до начала последнего саммита лидеров крупнейших экономик в Сеуле, насчитанные его автором семь базовых "противостояний" внутри "двадцатки", надо думать, в ближайшее время вряд ли потеряют актуальность.
Другая "ось конфликта" - манипуляторы против манипулируемых. Америка обвиняет Китай в манипулировании через недооценку своей нацвалюты, а КНР видит признаки манипулирования в решении Штатов выбросить на рынок несколько сотен миллиардов новых долларов. Хуже всего тем, кто оказался меж двух огней, хотя и манипулируемые разделяются в зависимости от того, что их волнует больше. Так, Индия больше обеспокоена недооценкой юаня, Германия - действиями американского Федрезерва.
В споре между "экономщиками" и транжирами на стороне вторых еще несколько лет назад единым фронтом выступали США и Великобритания, убеждая сторонницу жесткого контроля за расходами бюджета - ФРГ в целесообразности их наращивания для стимулирования экономики, пусть даже за счет роста бюджетного дефицита. Сейчас бывшие транжиры все больше склонны к самоограничению. Скоро, предполагает FT, единственным сторонником новой мировой программы экономического стимулирования будет МВФ.
Противостояние между демократиями и тоталитарными государствами - одно из наименее жестких в G20, к счастью для однозначно недемократичных Китая и Саудовской Аравии и "застрявшей между" России. Экономические вопросы важнее, да и среди политических есть более значимые, поясняет издание.
Противостояние между Западом и всеми остальными странами, многие из которых раньше были колониями, замешано не только на экономике, но и на эмоциях, национальной и расовой идентификации стран "двадцатки". Как указывает FT, это разделение особенно очевидно, когда речь идет о климатических проблемах. Китайцы, индийцы и бразильцы утверждают, что промышленно развитые страны Запада выбрасывают больше всего парниковых газов в атмосферу и по-прежнему потребляют больше энергии на душу населения, чем развивающиеся страны, а Америка и Европа в один голос утверждают, что главной угрозой для атмосферы в этом плане является Китай и что развивающиеся страны тоже должны взять на себя обязательства по сокращению выбросов. При этом переговоры по сделке по выбросам в рамках G20, как и в рамках ООН, пока в тупике.
"Вмешатели", прежде всего ЕС, мечтают о том, чтобы новые соглашения на основе решений G20 носили обязывающий характер, что превратит "двадцатку" во что-то вроде мирового правительства. "Суверенисты" надеются, что такие решения и впредь будут приниматься лишь в форме рекомендаций. Вот тут США и Китай, выступающие за "независимость" стран, в кои-то веки единодушны.
Последнее противостояние, на которое указывает газета, - между самой "большой двадцаткой" и остальными 170 государствами мира. Частично компенсировать его призвано существование таких организаций, как ООН и Всемирный банк, включающих и не представленные в G20 страны. Но последние все чаще выражают недовольство претензиями "двадцатки" на лидирующую роль в управлении мировой экономикой.
Тем временем Европа полна надежд в связи с планами по формированию единого энергетического рынка, толчок которому даст подписание в следующем месяце министрами десяти стран соглашения о создании в Северном море подводной электросети, к которой будут подключены оффшорные ветряные турбины. Как пишет The Economist в материале Power to the European Market (11.11.2010), идея создания единого европейского энергорынка овеяна ностальгическим ореолом, поскольку в свое время - в 1951 году - именно шаги по объединению источников энергии в Европейском объединении угля и стали положили начало процессу евроинтеграции и формированию ЕС. "Сегодня ЕС может быть объединением ветра и солнца, не говоря уже о газе и ядерной энергии", - надеется издание. Но это недешевое удовольствие: Еврокомиссия на прошлой неделе оценила необходимый объем инвестиций в течение ближайшего десятилетия в 1 трлн евро (1,4 трлн долларов).
Сейчас трансграничные соединения между электросетями существуют лишь в отдельных регионах: например, у Испании и Португалии через Пиренеи с Францией, плюс страны Прибалтики в значительной степени "привязаны" к российским электросетям. Дороже рынку обходится фрагментированность газовой системы, указывает издание, напоминая о споре между Россией и Украиной о ценах на газ в январе 2009-го, из-за которого на две недели были приостановлены поставки топлива в ряд стран Центральной и Восточной Европы.
Желание застраховаться от возможных отключений российского газа - один из мощных аргументов инициаторов единого европейского энергетического рынка. Такой страховкой, напоминает The Economist, предположительно должен стать трубопровод "Набукко", по которому газ будет идти в Европу с Кавказа и Ближнего Востока (и, возможно, из Центральной Азии) в обход России, а Россия в ответ поддерживает проект "Южный поток" и уже начала строить трубопровод "Северный поток" по дну Балтийского моря напрямую в Германию. Более свободное обращение газа внутри Европы должно снизить актуальность этой "битвы трубопроводов", подчеркивает газета. С этой целью ЕС вкладывает деньги в строительство соединительных трубопроводов и насосных систем с обратной циркуляцией, а также требует от стран создания газохранилищ. Принятие в ЕС ряда законов и проведение антимонопольных расследований также должно привести к "разукрупнению" энергорынка - компаниям предстоит продать сети дистрибуции (например, электросети и трубопроводы) либо разделить производственный и дистрибьюторский бизнес.
Но самой большой поддержкой для идеи единого энергорынка станет прогресс в технологиях, который позволяет Америке добывать в больших количествах сланцевый газ. Поставки сжиженного газа с Ближнего Востока теперь перенаправляются в Европу, что создает условия для формирования там не существовавшего прежде спотового рынка газа с более низкими ценами, чем по долгосрочным контрактам с РФ. "Газпрому" вся эта либерализация не нравится, отмечает газета. По мнению российского газового гиганта, потеря добывающими компаниями контроля над сетями дистрибуции дестимулирует инвестиции, а ставка на спотовый рынок сыграет против Европы: снижение цен может заставить Россию накапливать газ или продавать его на других рынках, к тому же ситуация избытка газа на рынке не будет длиться вечно.
The Economist призывает европейцев не слушать эти аргументы. "РФ сильно зависит от Европы как покупателя своего газа. На газовом рынке ЕС продажи России составляют лишь порядка 25%, в то время как закрытые и фрагментированные рынки делают страны Европы более незащищенными", - пишет издание. Это не значит, что нужно исключить РФ из торговли газом в Европе, оговаривается газета, но если последняя хочет выступать в переговорах с Россией "единым фронтом", то для начала она должна создать единый энергорынок.