Манипулирование рынком в стиле девяностых. Как не заметить очевидное?

Если вы решили манипулировать ценами на Московской бирже, то хотя бы не делайте это настолько примитивно. Именно такая мысль возникает после прочтения пресс-релиза Банка России от 16 октября 2026 года.

Регулятор сообщил о выявлении манипулирования рынком со стороны генерального директора и бенефициарного владельца профессионального участника рынка ценных бумаг. Схема, описанная регулятором, выглядит поразительно примитивно.

Сначала руководитель совершал сделку по собственному брокерскому счёту — покупал или продавал финансовый инструмент по текущей рыночной цене. Затем выставлял заявку на обратную операцию по более выгодной для себя цене.

После этого, используя доступ к брокерскому счёту компании, он выставлял встречную заявку, которая позволяла довести рыночную цену до нужного уровня и закрыть личную позицию с прибылью.

В результате одна сторона — личный счёт руководителя — получала доход, а другая — счёт компании, управляющей активами паевого инвестиционного фонда, — несла убытки.

Регулятор квалифицировал эти действия как манипулирование рынком в соответствии с пунктом 2 части 1 статьи 5 Федерального закона № 224-ФЗ и указал на нарушение запрета, установленного частью 2 статьи 6 этого закона.

Комплаенс — не формальность

Главный вопрос здесь даже не в том, насколько изощрённой была схема. Он в том, почему человек, занимающий руководящую должность в профессиональном участнике рынка ценных бумаг, вообще решил, что подобные операции останутся незамеченными.

На организованном рынке сделки оставляют цифровой след. У брокеров, биржи и регулятора есть данные об операциях, времени выставления и исполнения заявок, ценах, объёмах и участниках торгов. Анализ этих данных позволяет выявлять подозрительные торговые модели, в том числе ситуации, когда операции между связанными лицами или счетами могут создавать искусственное движение цены.

Отдельный вопрос — идентификация клиентов и контроль операций сотрудников и инсайдеров. Брокеры проводят идентификацию клиентов, а сведения о лицах, имеющих доступ к инсайдерской информации, учитываются в рамках установленных законом процедур. В зависимости от обстоятельств эти данные и торговая активность могут сопоставляться при проверках.

Поэтому попытка извлечь прибыль из операций между личным счётом руководителя и счётом подконтрольной ему организации — не просто сомнительная идея с этической точки зрения. Это ещё и схема, которая оставляет множество проверяемых следов.

При этом важно понимать: выявление нарушений не обязательно происходит исключительно благодаря автоматическому сопоставлению паспортных данных. Анализ торгов, проверка связей между участниками и изучение обстоятельств конкретных сделок — самостоятельные и взаимодополняющие инструменты контроля.

Эхо девяностых

В этой истории особенно поражает не сам факт попытки манипулирования рынком, а, судя по описанию регулятора, наивность подхода.

Создаётся впечатление, будто речь идёт о временах, когда можно было провернуть сомнительную операцию между подконтрольными структурами и надеяться, что никто не станет разбираться, откуда взялась прибыль и за чей счёт она получена.

Но современный финансовый рынок — это не набор разрозненных сделок, которые невозможно связать между собой. Это цифровая инфраструктура, в которой последовательность заявок, исполнение сделок и движение цен доступны для анализа. А когда речь идёт о профессиональном участнике рынка, управляющем чужими активами, требования к контролю и конфликтам интересов особенно высоки.

Именно поэтому подобная история вызывает не столько удивление изобретательностью нарушителя, сколько недоумение по поводу самой идеи.

Как будто человек решил, что в цифровой финансовой системе можно незаметно переложить деньги из одного кармана в другой — и никто не обратит внимания.

Что в итоге

Банк России сообщил о направлении предписания о недопущении подобных нарушений в дальнейшем, а также о предписаниях профессиональным участникам рынка ценных бумаг и организаторам торговли приостановить операции по личным брокерским счетам руководителя компании. Информация о выявленных нарушениях передана в правоохранительные органы.

Дальнейшие правовые последствия будут зависеть от решений компетентных органов.

Но уже сейчас эта история служит наглядным напоминанием: на финансовом рынке недостаточно иметь доступ к чужим активам и возможность влиять на торговые операции. Любое использование такого доступа в личных интересах создаёт не только конфликт интересов, но и потенциально проверяемый след.

А когда схема строится на очевидных встречных операциях между личным счётом и счётом компании, возникает закономерный вопрос: неужели кто-то всерьёз рассчитывал, что это сработает?