Люблю ли я ФКЦБ? Илья Рыбин. «Почему ФИНАМ так не любит ФКЦБ?» - вопрос, который появился в чате «Разбора полетов» от имени некого «сотрудника комиссии». Действительно ли это был сотрудник комиссии

Люблю ли я ФКЦБ? Илья Рыбин. «Почему ФИНАМ так не любит ФКЦБ?» - вопрос, который появился в чате «Разбора полетов» от имени некого «сотрудника комиссии». Действительно ли это был сотрудник комиссии или нет - не знаю. Подписываться можно любым именем. Но речь сейчас не об этом. А о любви или нелюбви к ФКЦБ. Отмечу, что я выражаю не мнение компании, а свое собственное, возможно, расходящееся с мнением Финама (это к тому, что вышеозначенный вопрос был поставлен некорректно). Зачастую материал, в котором упоминается Федеральная комиссия и обсуждаются ее решения, воспринимается как негатив по отношению к самой комиссии. Хотя ничего подобного в нем может и не быть. В частности, ничего негативного в материале, посвященном возможной аттестации финансовых аналитиков, против ФКЦБ не подразумевалось. Я просто констатировал факт заинтересованности ФКЦБ этой областью деятельности и возможность в недалеком будущем введения этой самой аттестации. При чем тут любовь или нелюбовь к ведомству? Однако, читатели ленты, и, похоже, сотрудник комиссии в том числе, единодушно восприняли эту статью, выражаясь современным языком, «как наезд». Можно поставить вопрос еще шире. Почему граждане нашей страны в большинстве своем не любят власть, и зачем, собственно, представителям власти так нужно, чтобы их любили? В жизни мне приходилось сталкиваться со многими представителями властных структур. В большинстве своем это люди нормальные, вменяемые и в приватном общении очень милые. Однако, как только дело доходило до вопросов, связанных с кругом непосредственных обязанностей данного чиновника, ситуация разительно менялась. На месте нормального человека оказывался человекообразный магнитофон, который ничего не знал, ничего не слышал и твердил одно и то же. При попытке объяснить, что он или она несет чушь, и что их действия могут привести к негативным последствиям, кассета магнитофона менялась, и звучали заявления о том, что этот субъект стоит на страже государственных интересов, и не мне их оспаривать, и вообще «Не мешайте работать»... Ничего нового я, конечно, не сообщил. С нашими чиновниками сталкиваются все жители нашей страны, и на тему нашего бюрократического государства и беспредела чиновников написано столько, что добавить что-либо трудно. Если что-то и меняется к лучшему, то происходит это медленно и редко. А вот криков и шума со стороны чиновников, что их не любят и не ценят, наоборот, становится все больше. Я все могу понять. И то, что чиновники не хотят особо напрягаться, и то, что множество запретов в нашей стране существует только для того, чтобы чиновник кормился с раздачи разрешений и лицензий. Я даже допускаю, что оказавшись на месте такого чиновника, буду вести себя точно так же: система сломает любого. (Может быть, опасаясь этого, я всегда избегал государственной службы). Вот только я не могу понять, почему я их за это должен любить. Даже если взять идеальную ситуацию и предположить, что в стране нет коррупции, и каждый представитель органов власти скрупулезно исполняет свои обязанности, все равно они остаются представителями государства, т.е. властью. Почему во все эпохи и во все времена власть так хотела, чтобы её любили? Причем, чем более тоталитарное государство, тем это желание было сильнее выражено. Не будем вспоминать времена Византии или Ивана Грозного. Старшее поколение граждан России прекрасно помнят гигантскую и всеохватывающую систему пропаганды, которая была направлена на воспитание в людях любви к социалистическому государству и лично к Вождю Народов, дорогому товарищу Генеральному секретарю и т.п. Понятия очень ловко смешивались, и нормальное чувство любви к Родине подменялось любовью к политической системе и ее правящей элите. Ситуация в стране давно не та. Выросло новое поколение, которое не помнит того, что было раньше, а те, кто постарше, во многом освободились от прежних стереотипов. Однако чиновники остались прежними. Очень им хочется, чтобы их любили, только за то, что они чиновники и представляют нынешнюю политическую систему. Я давно уже не советский человек, и любовь к властям воспринимаю, как политический мазохизм в извращенной форме. Не хочу ни любить, ни ненавидеть наше государство. Как гражданин я имею право оценивать действия власти и ее представителей. И к любви или нелюбви к конкретной организации или к системе власти в целом это не имеет никакого отношения. Так что в ответ на вопрос сотрудника ФКЦБ могу сообщить следующее. Лично я к комиссии никаких особенных чувств не испытываю. Комиссия существует - это объективная реальность. Она проводит определенную политику - это тоже факт. И отношение мое к комиссии, как к любому государственному ведомству - чисто прагматическое. Если я считаю, что их действия идут на пользу обществу (в частности, фондовому рынку), то и отношение к этому положительное, если нет, то, соответственно, отрицательное. А вот отклики профессионалов рынка на политику ФКЦБ - это повод для размышлений руководителей самой комиссии. Если восприятие такое негативное, не есть ли это повод пересмотреть свою политику? Вопрос остается открытым. В заключение я готов еще раз повторить свое мнение. Действия чиновников должны контролироваться обществом. В развитых странах легитимные механизмы такого контроля существуют. Для того, чтобы они нормально заработали в России, политических и законодательных препятствий нет. Когда (а может быть, «если») они заработают, то и вопрос о любви к власти отойдет в область истории. А взаимоотношения граждан и государства станут, как в нормальном гражданском обществе, базироваться на паритете интересов.