Литературный конкурс: Зачем видеть Париж

Спонсор раздела - магазин "Чай-Кофе" на Мясницкой.

Ровно до этого момента он не понимал, за что Федор Михайлович не любил французов. "Доблестные господа из Бордо", как их называл Алексей, директор и владелец инвестиционной компании, в которой работал Сергей, были людьми легкими в общении и, вперемешку с бесконечными своими "бонжурами-тужурами", пили много вина, довольно удачно шутили, правда, сами же первые и смеялись своим шуткам, при всем при том, однако, ничуть не отвлекаясь от деловой составляющей их встречи. В Париж Сергей вместе со своим начальником приехали для изучения перспектив инвестиций в довольно экзотический, но с точки зрения Алексея, очень перспективный инструмент - бутилированное вино средней ценовой категории. При условии выкупа на аукционе удачного урожая от хорошего производителя такое вложение на временном плече 5-10 лет давало очень даже привлекательную доходность в твердой валюте. Беседа с предполагаемыми партнерами прошла успешно. Официальных бумаг подписано не было, но принципиальное решение о начале совместной работы в этом направлении было принято. Самолет на родину улетал завтра утром, поэтому Алексей побежал по магазинам. Он позиционировал себя прилежным семьянином и не мог игнорировать наказ жены привести ей чулочки "поинтереснее". Сергей был даже рад этому обстоятельству. Он сидел на бульваре Монмартр в чудной пиццерии "Victoria Station", оформленной в виде пульмановского вагона начала 20 века, с мягкими кожаными сиденьями, натуральным деревом и затертым до блеска от бесконечных прикосновений человеческих рук металлическим декором. Он любил эту пиццерию, с настоящей дровяной печью, где мурлыкающий песенки усатый шеф прямо на глазах у клиентов готовит и выпекает пиццу, поэтому каждый раз, когда был в Париже, приходил сюда. Трапезу свою он закончил, и теперь сидел, допивая уже второй двойной кальвадос и глядя на текущую по бульвару человеческую реку. Вечер был бы чудным, если бы не одно "Но". Его опять начали мучить воспоминания. ... Он вспоминал 1998 год, когда хитрый Алексей, не без его, Сергея, подачи, успел переложиться в доллары сразу после объявления "плавающего курса" (благо фьючерсы на СМЕ уже тогда показывали полный крах рубля), потом сбросил их почти по максимуму, и начал активно скупать у людей обесценившиеся акции "Газпрома", предлагая смешную премию к котировкам депозитария "Газпромбанка". Продавать по таким ценам бумаги можно было только от отчаяния. Но люди продавали. А Сергей покупал их. Для Алексея. Однажды к ним в контору пришла по объявлению женщина. Вид у нее был болезненный, одежонка обветшалая. Она хотела продать 2000 акций, которые ее покойный муж, работая в РАО, получил при приватизации и завещал своему маленькому сыну. Сергей ответил ей, что купить их у нее не сможет, так как для этого требуется разрешение органов опеки и попечительства, а когда она ушла, он, глядя на ее сгорбленную спину в неопределенного цвета грязноватом пальтишке, вздохнул с облегчением. Она вернулась снова со всеми необходимыми бумагами недели две спустя, когда Сергей уже забыл об этом случае. Ей были нужны деньги, а у них был самый выгодный курс покупки. ... Максимум 2006 года они не поймали. Однако в конце 2007 продали весь пакет. Прибыль была колоссальная. Алексей из среднего пошиба спекулянта "всем-всем-всем" превратился в респектабельного буржуа. Сергею тоже перепало от барского счастья, и он неплохо обустроил свою жизнь. Однако именно тогда он впервые вспомнил день, когда оформлял в депозитарии перевод тех самых 2000 акций и отсчитал, под расписку, какое-то смешное количество замусоленных рублей женщине с больным взглядом и согнутой спиной. И именно тогда он со всей очевидностью понял, что отнял у мальчишки, которого он никогда не видел, его будущее. ... Глядя сквозь проходящих мимо пиццерии людей, Сергей увидел сидящего на краю тротуара маленького серого в черную полоску котенка. Он был неимоверно худ. Голова качалась на тоненькой шее, и казалось, что сил держать ее прямо у бедного животного просто не было. Шерсть была грязная и торчала в разные стороны неопрятными клочками. Вероятно, он был болен, и ему было не до гигиенических процедур. Витраж пиццерии не пропускал звуки, но по тому, как часто котенок, зажмуриваясь, открывал пасть, Сергей понял, что тот отчаянно мяукает. Равнодушная толпа шла мимо. Сергей совсем было собрался купить пиццу с Пармской ветчиной, чтобы наковырять ее оттуда и покормить страдальца, но отвлекся на то, как у бордюра, прямо напротив, остановился большой черный Ситроен, и из него вылезла и неспешно направилась куда-то благополучная французская семейка - папа, мама и сынок, лет одиннадцати, в яркой куртке. Проходя мимо котенка, паскудный пацан пнул его ногой, столкнув на проезжую часть, и вся троица, зашагала дальше, как ни в чем не бывало. Котенок встал, и, пошатываясь на дрожащих кривых ножках, склонив голову к самой мостовой, засеменил прочь. Тут-то Сергей и понял, за что Федор Михайлович не любил французов. Перед глазами у него снова промелькнул момент, когда он продал душу за 2000 акций "Газпрома", которые и достались-то не ему. Впрочем, возможно это произошло и раньше, тогда, когда он подключился к этой затее - скупать за бесценок "Наше все" у измученных, доведенных до грани людей. Сергей подозвал официанта и заказал себе еще один двойной кальвадос. ... Телефонный звонок раздался как гром среди ясного неба. Наталья как раз думала, чем будет угощать возвращавшегося из Парижа мужа. Конкурировать с их вонючими сырами, маринованными артишоками, фуагрой и прочими яствами было трудно, поэтому наиболее привлекательным вариантом ей виделись блины с красной икрой. Человек на другом конце провода представился сотрудником российского посольства в Париже и сообщил тихим профессиональным голосом, что ее муж, Сергей Анатольевич Никитин, 1971 года рождения, вчера вечером был найден мертвым, что смерть наступила от множественных травм, вызванных падением с балкона его гостиничного номера, и что обстоятельства смерти уточняются...