Литературный конкурс: Трудные девяностые

04.06.15 12:19 Разбор полетов

Мы жили в далёком Камчатском посёлке, жители которого в основном работали на рыбозаводе. Казалось, что всё идёт хорошо, что и дальше будет всё так же, но, когда наступили девяностые годы, всё изменилось.

В связи с отдалённостью посёлка население не понимало, что происходит в стране. До нас доходили только отдельные слухи. На рыбозаводе перестали платить зарплату, не считая мелких подачек и выдачи продуктов. Люди, привыкшие получать достойную зарплату, оказались без денег. Накопленные за долгие годы сбережения были «заморожены» и не выдавались. На моём счету лежали деньги, которых хватило бы на покупку трёх автомобилей. У некоторых старожилов посёлка ещё с прежних времён, когда деньги выдавались мешками, в Сбербанке хранилось по триста тысяч рублей. И когда эти сбережения пропали, один из старожилов сошёл с ума.

Началась выдача компенсаций, на которую можно было купить только пару туфель. Хорошо, что мы жили в рыбном краю. Вольно или невольно почти все перешли на рыбную диету. Выручали огороды, мы всегда были с картошкой. Хлеб научились выпекать сами, для его покупки не было денег. Мы не голодали благодаря старым запасам. В это трудное время у меня умер муж, и я осталась одна. Младшая дочь училась на втором курсе института.

Из-за отсутствия денег посёлок не получил топливо, запасы соляры на электростанции иссякли по той же причине. Батареи отопления еле теплились, электричество подавалось на два часа в обеденное время. Пришлось перейти на керосиновые лампы. Уголь я вынуждена была брать из чужой кучи около дома. Ежедневно на отопление уходило восемь ведер. Когда-то мой муж, работавший кочегаром, научил меня топить печку. Уходя на работу, засыпала два ведра угля, в обеденное время ещё два, вечером выгребала золу и растапливала снова. Таким образом, в печке у меня была постоянная «подушка» по выражению кочегаров. На кухне, благодаря печке, было тепло, и была возможность готовить еду. Вечером, выходя на улицу за углём, я со страхом вглядывалась в небо, на фоне отдалённых сопок оно было тёмно-фиолетовым. Стужа на улице ложилась стужей на сердце, но забота о дочери держала меня на плаву. Наконец-то подошло время выхода на пенсию, и я смогла поддерживать обучение дочери в институте.

В посёлке была организована православная община из десяти человек, в которую вошла и я. Мы выбрали старосту, это был человек перенёсший операцию по удалению раковой опухоли. Чтобы открыть церковь в посёлке, он испросил благословление владыки в Петропавловске-Камчатском. На благое дело поссовет выделил помещение, которое надо было обустроить. Староста заказал добротные скребки, и женщины снимали со стен многолетний слой краски. А мужчины ломали перегородки и вытаскивали всё это на свалку. Помещение не отапливалось, на стенах проявлялся иней, на бетонном полу стыли ноги. Но мы упорно продолжали работу ежедневно в вечернее время. Посильную помощь нам оказывали жители посёлка. Зима выдалась снежная, иной раз снег доходил до пояса, и после работы наш староста шёл впереди и протаптывал дорогу.

К лету здание было готово, и батюшка освятил его. Я стояла на службе и ясно слышала красивое церковное пение, хотя в действительности певчих не было. В недоумении я спросила батюшку, что это значит?

- Это значит, Бог благословил! – ответил он.

С этого времени в посёлке стали проводиться службы во время прилета к нам батюшки. В такие дни проводились обряды крещения. Жители посёлка, взрослые и дети крестились большими партиями. Получив благословение, я помогала батюшке на службе. Многие жители посёлка просили меня быть их крёстной матерью, и у меня появилось большое количество крестников. В дальнейшем наш староста установил церковный колокол, и в праздничные дни над нашим посёлком торжественно плыли звуки благовеста.

Получив письмо от мамы, я решила ехать на родину. Собрала вещи в контейнер и отправила на пирс, чтобы отправить ближайшим пароходом. Настал день вылета, мои друзья и родные проводили меня до трапа самолёта. Попрощавшись с ними, последний раз я посмотрела на ставший родным посёлок и поднялась на борт самолёта. Дверь закрылась, и самолёт пошёл на взлёт.

О Камчатке я тосковала долго, но не сожалела, потому что после моего отъезда обстановка в посёлке резко ухудшилась. Топлива не было совсем, котельная остановилась, электростанция тоже. Вода перемёрзла, и люди ездили на санках за водой. Начался массовый отток населения, уехали все, кто имел жильё на «материке». Остальные остались заложниками - им некуда было ехать. В домах было всего четыре градуса тепла, и жители разбирали на дрова опустевшие дома.

Самолёты МЧС привозили топливо, и зиму они пережили. Всё это я видела в новостях по телевидению. Горько было это осознавать, я ещё помнила процветающий посёлок и людей в трудные минуты всегда готовых прийти на помощь. Мою старшую дочь с мужем и тремя детьми постигла та же участь.

Я приехала без денег, родственникам как всегда привезла красную рыбу и икры. Они отдарились, чем могли и благополучно забыли о моём существовании. Квартира после двадцати лет отсутствия находилась в плачевном состоянии, нужен был основательный ремонт. Как можно было его сделать без денег и без мужских рук? Я не могла себе представить. Свою пенсию я отсылала младшей дочери. Хорошо, что мама выделяла мне немного денег. На них я и жила «не до жиру быть бы живу».

Со временем я поняла, что деньги есть у людей, которые занимаются каким-то делом. И вспомнила, что школа выпустила меня швеёй. Я купила рулон ситца, стала шить постельное бельё, и сама же продавала его на рынке. Дело пошло, на вырученные деньги я купила два рулона разных расцветок. Зарабатывала невеликие деньги, но они позволяли начать ремонт квартиры. Что умела, делала своими руками, а что требовало мужских рук, нанимала. И постепенно квартира принимала приличный вид, из-за недостатка средств ремонт продолжался долгие пять лет. За это время младшая дочь закончила обучение и устроилась на работу. Наконец-то я могла распоряжаться пенсией по своему усмотрению. Жизнь снова повернулась ко мне светлой полосой.

Комментарии

Загружаем...