Литературный конкурс. Кризис не теща

 

В комнату супругов Елкиных ворвалась мама жены, пинком, как обычно, открыв дверь:

- Сидите, телевизор не смотрите, а тут такое творится! - зарыдала она.

- Умер кто? - испугалась дочь Лия.

- Хуже, кризис на пороге! - затряслась в рыданиях непрошеная гостья.

- Мне кажется, он уже проник дальше, - выразительно посмотрел зять на тещу.

- Тоже мне, событие, - подумал Лев. За свою жизнь он светлых дней меньше видел, чем кризисных. Как-то посреди России застряли: денежная реформа - за день деньги обменять требовалось, все накопленные на отдых деньги вмиг в простые бумажки превратились, потом в очереди ночи за водкой стоял, чтоб талоны не пропали, потому что водка на тот момент была единственной твердой валютой... От воспоминаний заболело сердце. Только не это! Если где кризис поселился с постоянной пропиской, так это в больнице. Как-то у Льва перестал дышать нос, и, походив с разинутым ртом, рискнул он отправиться в больницу.

- Вы к кому? - поинтересовались в регистратуре.

- Мне без разницы, - ответил больной, - где народу поменьше.

- Тогда к Зудину идите, у него очереди не бывает.

Тот при виде пациента, похоже, не обрадовался. С недовольным видом буркнул:

- С чем ко мне?

- Гайморит, жена сказала.

- Зачем нужны врачи, если жена лучше знает, - проворчал врач. - Вот так за день насмотришься  на таких, потом домой придешь, а нам копейки платят.

Врач, выжидая, сделал паузу, но Лев намека не понял и внимательно слушал монолог. Поняв, что нужного результата не добился, эскулап продолжал.

- Мне должны доплачивать за клятву, как там её, ну не важно, я молчу про врачебную тайну, такое знаю. Все это носить в себе бесплатно - непосильная ноша.

- Яков Ильич,- прервала медсестра. - Бут с администрации звонит, что сказать?

- Скажи, как есть: сифилис- не СПИД. Какая игра слов! Может, на работу звякнуть его начальству, предупредить. А вы, больной, идите в третий кабинет.

Лев взял направление, пытался хоть слово оттуда понять, но решил, что это дело безнадежное- не зря человек учился, так писать тоже надо уметь. Уже в дверях врач, вдруг пристально взглянув на уходящего, задал вопрос:

- А к онкологу Вы не обращались?

- А надо? - посиневшими губами уточнил Лев и, не дождавшись ответа, сполз по косяку на пол. Наконец, придя в себя, поплелся в третий кабинет.

- Как стул? - сходу спросил доктор.

- Стул как стул, - к мебели Лев претензий не имел.

- Пристраивайтесь на кресло.

Когда Лев понял, через что будут смотреть его гайморит, удивился, как глубоко ушла медицина: через прямую кишку изучают нос.

- Своего я здесь ничего не нахожу, - закончил осмотр проктолог.

- Вы там что-нибудь оставили? - растерялся от этой новости Лев.

- А вы шутник, батенька,- засмеялся специалист, - нет у вас геморроя.

- Так его у меня и не было, я же с гайморитом приходил.

- Ну, извиняйте, я -специалист в другом направлении.

Напротив кабинета возвышался памятник. Ильич с хитрым прищуром всматривался в кресло проктолога, словно говоря, что он видит происходящее намного глубже. Одна рука пряталась в кармане, другая со скрученной в трубочку кепкой указывала короткий путь.

Дома жена отварила картошки, Лев подышал над ней, и нос стал различать запахи. И хотя он зарекался еще хоть раз обратиться в районную больницу, жизнь внесла свои коррективы. Поднял тяжесть, и скрутило словно штопор, ни сесть, ни встать.

Лев болел крайне редко, поэтому, когда жена стала ему угождать, баловать, быстро вошел во вкус, стал капризничать, в конце концов, обвинил жену, что она больно делает уколы.

- Ах, так, - возмутилась женщина, - в таком случае отправляйся в больниц, у и пусть укол тебе сделает медсестра с нарисованными бровями, все познается в сравнении, почувствуешь разницу!

Мужская гордость не позволила признаться, что он не прав, поэтому через силу он оделся и побрел на остановку. Маршрутка, как обычно, была полной, стоять при его росте было неудобно, больно, да и сесть было нечем - так всего вывернуло, поэтому доехал, стоя на коленях. Через него переступали на остановках, поэтому вся куртка оказалась в следах. Выйдя из маршрутки, Лев обнаружил пропажу пакета. В отчаянии он не знал, что делать.

 Простояв у процедурного кабинета не один час, наконец, попал в руки той медсестры, о которой говорила жена. И тут он почувствовал разницу. После первого хлопка иголкой у него подкосилась нога, и Лев плюхнулся об пол. Даже не заметив этого, медсестра рассказывала кому-то по телефону:

- Знаешь в чем разница между еврейским и нашим ребенком: я только лекарство в шприц набираю, наш уже орет "ой, больно", а еврейский "ой, тетенька, какие у вас ручки ласковые". Да и мужики такие же, вон один под ногами валяется. Следующий, входите!

На маршрутке Лев ехать не рискнул, волоча ногу и скрюченную спину, полз в сторону дома. На пороге квартиры (на третьем этаже) заплакал от радости.

- Прости меня, мать, - сказал он,- ты самый лучший лекарь в мире, у меня пакет стащили.

- И много там денег было? -  запереживала жена.

- Какие деньги? Анализы там были, опять идти за направлением.

Жена захохотала, представив, что обнаружит в пакете вор.

- Ладно, я принесла тебе лекарство спину мазать, сказали точечками нанести.

Она тут же подлетела к больному и нанесла точки, но Лев никакого эффекта не почувствовал:

- Опять тебе что-то подсунули.

- Давай тогда мазанем побольше, сеточку нанесем, - и Лия принялась рисовать квадратики. Дорисовать не успела: муж завыл, как Витас, и подпрыгнул, ударившись об потолок.

- Ты что, мать, меня убить хочешь? - как реактивный носился по дому, ругая жену.

- Счастье-то какое! -  сказала жена. - Ты опять бегаешь, спина выпрямилась.

Лев притормозил: боль и вправду исчезла.

- Да, при хорошей жене любой кризис нипочем, даже среднего возраста, - подумал Лев.- Еще бы мама ее пореже с новостями являлась. Кризис не теща, пережить можно.