Литературный конкурс: Финансист
...Дядя Саша был военным финансистом, что поначалу меня разочаровало. Лучше бы ракетчик или танкист. Но со временем я понял, что финансы - род войск не менее важный и даже грозный. Однажды он рассказал мне, вздыхая, что тоже мечтал в детстве о танках. Но у него оказалось слабое сердце - врожденный порок.
Вскоре я стал звать его папа и "товарищ полковник". Мы играли с ним в вечерний развод и "караульного", который задерживает нарушителя - маму, вернувшуюся после вечерней смены. Я допрашивал ее в коридоре, пока она разувалась, но потом пропускал на охраняемый объект, а точнее к столу с ужином.
"Товарищ полковник" все время меня чему-то поучал из своего армейско-финансового мира.
- Деньги, это те же солдаты, - втолковывал мне отчим, - если ты хорошо заботишься о них, они хорошо воюют. Имей в виду, солдаты любят дисциплину. То есть, на самом деле, не очень любят. Но без дисциплины они пропадут вовсе. Как солдаты, так и деньги.
Мы играли в бухгалтерию и в семейный бюджет. После теории шли практические занятия. Отчим приносил зарплату, и мы на листе ватмана рисовали хлебные батоны и банки с огурцами, домик с трубой, что означало квартплату и копилку-поросенка для сбережений.
Наверное, тогда-то я и полюбил деньги. И даже - вести бухгалтерскую книгу. А потом и дневник, просто как еще одну бухгалтерскую книгу - о жизни. Если ты ее не ведешь, твоя жизнь в беспорядке, ведь невозможно посчитать сальдо.
Мама хохотала над нами до слез. Для нее деньги существовали только в одном виде - зарплата. Которая очень быстро почему-то заканчивалась. И конечно, как я теперь понимал, ей не хватало дисциплины.
...Отчим, "товарищ полковник", прожил с нами не долго, всего четыре года. Слабое сердце оказалось миной с часовым механизмом - кончился завод, колесики отсчитали последние недели, потом дни, часы... И однажды мартовским вечером, возвращаясь со службы, он упал прямо в подъезде.
В больничной палате я сидел рядом с ним на табуретке, держа на коленях нашу бухгалтерию. Мне было четырнадцать, мы уже не играли в "караульного" ... Я просто надеялся как-то развеселить его, напомнив все это, и отчитаться за расходы. Он пришел в сознание на несколько минут. Спросил, где мама, поводил глазами по палате и, видимо, все понял. Я начал было возбужденно кричать, что он пойдет на поправку, и мы с мамой все время будем тут, с ним, "в карауле" ... Но он не мог двинуть даже рукой и только сказал мне едва слышно:
- Ну, ты держись, "товарищ капитан". Теперь ты главный, сынок...
Слабо улыбнулся одними губами и закрыл глаза.
...В мае мне исполнилось пятнадцать, и я решил, хватит царапать в дневнике циферки, которые снова в одиночку зарабатывала моя мама. А тратили мы вместе. Я стал придумывать, как заработать. Решил - посажу картошку. Вспахав поле, высадил семенной картофель, купленный на заем, взятый у мамы и ее подруги, с клятвой вернуть. Урожай своим обилием меня обескуражил. Половину поля я продал, не выкапывая и дешево, чтобы покрыть затраты. А свой урожай "обналичил" через местный рынок, встав за прилавок.
Треть выручки, оставшуюся после возврата займа маме, я решил отнести в местную финансовую компанию. Шел по улице, чувствуя всем телом, как во внутреннем кармане пиджака лежит пачка купюр. Подойдя к крыльцу, я понял окончательно, кем хочу быть во взрослой жизни...
- Сергей Сергеич, можно к вам на минуточку, - в проеме двери директорского кабинета, который со вчерашнего дня занимал московский проверяющий, показалась грудь администратора Александры. - там у нас паренек пришел, 15 лет по паспорту и принес вклад. Брать будем?
Гость, проверявший отчетность, медленно поднял глаза от бумаг. Мельком остановился на груди, и с ленивой назидательностью в тоне, которая отчасти была продиктована махинациями, быстро найденными им в бумагах филиала, проговорил.
- Брать будем. Деньги в кассу. Мальчика сюда.
В глазах москвича отразился неуклюжий паренек в темно коричневом костюмчике и загаром на грани ожога.
- Ты откуда такой загорелый? - спросил гость. Уголки его тонких бесцветных губ немного разъехались в улыбке, - что это за деньги, парень? Клад выкопал?
- Нет, картошку, ну, на солнце все время... - проговорил я, не сводя глаз с москвича.
- Ах, да, конечно, как у классика, - отозвался тот, -
Стихи читаешь?
- Нет. Стихи нет. Драйзера читал, "Финансиста". А вы через семь лет будете у нас в городе работать?
- Так, интересный вопрос. А, собственно, почему именно через семь?
- Я к этому времени закончу школу, институт. И пойду к вам на работу.
- Ах, вот оно что, - москвич откинулся на спинку кресла, - Значит, хочешь быть финансистом. Знаешь, парень, профессия, это как родина, которую не выбирают. За нее только умереть можно. Так же и профессия, настоящая, конечно - она сама тебя выберет. А если нет, останешься нищим на всю жизнь. Да, вот еще - стихи читать надо. Это воображение развивает, чтобы понимать, где что в этом мире. А то многое прячут. Или, по крайне мере, пытаются спрятать...
И тут москвич с усмешкой посмотрел на груду бумаг перед ним.
- Время и место, парень, вот что важно. Через семь лет, говоришь... Может быть и встретимся. В другое время и в другом месте. Вот тебе моя визитка, тут телефон московский. Через семь лет позвонишь.
Я отдал деньги в инвесткомпанию, где они и сгинули вместе с офисом через полгода. Но визитку сберег. И стал считать время до того момента, когда, наконец, закончится детство, потом институтские годы, и можно будет позвонить по номеру, напечатанному на ней.
