Литературный конкурс. Финал
Продолжение "Хороших людей".
Наши дни
***
Дознаватель долго ходил вокруг да около, делая вид, что ему "все известно". Я сидел на стуле и изображал из себя идиота. Дознаватель - это ведь не следователь. Дознаватель просто своим присутствием символизирует легкую статью. Значит, можно немного расслабиться. Если бы до чего-то серьезного докопались, здесь бы "важняк" сидел, а не этот малахольный.
- Еще раз, - сказал мент, - вам приходилось выполнять какие-либо незаконные действия в рамках работы на ООО "Ромашка"?
- Юрий Сергеевич, - я максимально вежливо улыбался, - я вам еще раз повторяю: через меня проходят все документы компании. Уверяю вас, что ничего незаконного ни я, ни мои коллеги, ни мое руководство не делаем.
- В вашем рабочем столе найдены печати шестнадцати организаций! С флешками клиент-банков мы сейчас разбираемся, а когда разберемся...
Моя улыбка стала шире. Да, разберетесь вы, как же. Там шифровал бывший спец из отдела "К". Когда компания занимается... тем, чем мы занимаемся, и четырнадцать сотрудников обеспечивают транши на полтора миллиарда в год, можете быть уверены: каждый из этих сотрудников знает свое дело на "отлично".
- Все печати переданы нам руководством этих организаций. Контакты есть в нашей базе. Можете проверить.
- Проверим, не беспокойтесь. И расскажите, пожалуйста, про то, какие документы вы готовили для ООО "Пластилин".
- Самый обычный комплекс. Договора, внутренняя документация, много чего, - я говорил еще долго, но под ложечкой активно ныло. Ох, неспроста он сразу их назвал. С "Пластилином" мы начали работать 5 месяцев назад.
***
Шеф вызвал меня прямо перед Новым Годом. Налил в бокал мой любимый десятилетний Глен Моранж, разрешил закурить, что само по себе было явлением неслыханным.
- Лех, в этом году без премии.
- Да черт с ней, Николай Алексеевич, - благодушно улыбнулся я.
Платили мне столько, что премии были как-то особо не нужны. Шеф вздохнул.
- Никогда тебя не понимал. Ты для души всем этим занимаешься что ли?
- Обсудим мои мотивы? - Ответил я.
Он помолчал.
- Мы накрываемся, Лех. Треть клиентов - импортеры - разорились после Крыма, а за последний месяц двоих из господрядчиков закрыли. Сейчас, после того, как ставка взлетела, банки кислород перекроют. Месяц-два протянем и отбой.
Шефа я знал давно. Если бы вариантов не оставалось вообще, сейчас он сидел бы не в своем кресле, а в первом классе самолета компании с красивым названием "Эль Аль" и на скорости в 900 километров в час приближался к Земле Обетованной. Поэтому я молча ждал, покуривая свой Парламент и глядя ему в глаза.
- Есть одна контора, - наконец сказал он. - Предлагают схему. Очень сладкую. Настолько сладкую, что верится с трудом.
- Дайте документы, - попросил я.
Он отошел к стене, достал из сейфа синюю бухгалтерскую папку и бросил мне через стол. Где-то полчаса я потратил на изучение бумаг, потом воспользовался своим "маком" для ряда поисковых операций. Наконец дошло.
- Николай Алексеевич, схема абсолютно стандартна. Наша прибыль составит девять миллионов за первый год работы. Риска не было бы никакого, если бы ни одно "но". Смотрите, - я указал на схему, которую быстро набросал в виде рисунка. - Соучредитель этого "Пластилина" одновременно является генеральным директором другой компании, которая была учреждена неким Николаем Петровичем. Который, в свою очередь, является одним из четырех учредителей еще одной конторы. И вот эта, последняя, по новым законам - иностранный агент. Я их проверил, они как раз чисты как первый снег, обычная благотворительная организация. Но сейчас именно такими и займутся в первую очередь. Можем попасть.
- Какой шанс, что попадем под раздачу? - Напряженно спросил шеф.
Забыл сказать, что я, в нашей небольшой, но сплоченной команде, был лучшим аналитиком.
- Процентов 5. Не больше. - Уверенно ответил я.
***
Следствие было быстрым и четким. Причем настолько быстрым, что стало ясно - готовились давно и тщательно. Как я и предполагал, юного Юрия Сергеевича, с которым мы оказались на "ты" уже к концу первого допроса, быстро сменил матерый "важняк" с Петровки, а от вежливых разговоров мы перешли к беседам с использованием телефонного справочника в качестве ключевого аргумента. Запирался я недолго - признание в таких делах процедура абсолютно формальная, так чего мне корчить из себя героя?
Если вы когда-нибудь присутствовали на вынесении приговора, то знаете, насколько это скучно. Судья вынуждена зачитывать бесконечные перечни доказательств, и занимает это зачастую не один день. Нас, подсудимых, было в зале девять человек. Из них только я и еще один коллега приезжали сюда из дома, комфортно находясь под подпиской. Остальных привозили из СИЗО. Что ж, московская прописка лишней не бывает.
Меня осудили на четыре года колонии-поселения. Осудили около двух часов дня во вторник, за полчаса до того, как судья объявила обеденный перерыв. Я вышел из здания перекурить вместе со всеми. А вы не знали, что надеть на меня наручники могли только после того, как объявление приговора завершится полностью? Решался я недолго - так и так пропадать, так хоть повеселюсь напоследок. Тем более, что общий фарс меня заколебал. Самым обидным было то, что, занимаясь абсолютно незаконной деятельностью, мы попались на том, что компетентные органы стали проверять благотворительный фонд. Ну не чушь ли?
Границу с Белоруссией я пересек через 7 часов. В новостях пока ничего не было, видимо, меня до сих пор ищут в судебном сортире. А я думаю так: если мне суждено провести несколько лет на севере, я хочу напоследок понежиться на белом песке. Мой рейс в Доминику отправляется через два часа, а объявление в международный розыск - такой сложный и долгий процесс. Да и рабочий день в Москве уже завершился.
