Кризис в регионах: сокращение расходов и инвестиционной активности

Кризис охватывает всё большее количество регионов, что выражается в сокращении объемов промышленного производства и инвестиционной активности. На этом фоне стабильно позитивной является ситуация с безработицей в целом по стране, хотя в некоторых регионах сохраняются высокие значения и даже имеет место небольшой рост. При этом реальные доходы населения сократились в 49 регионах всех федеральных округов, что отразилось и на снижении объема розничного товарооборота в среднем на 7,8%. Многие регионы осуществили резкое сокращение расходов, в том числе и на социальные программы. Ситуация с долгом регионов с начала года не изменилась. По последним данным Росстата, экономический кризис не только усиливается, но и расширяется территориально. При общем спаде промышленного производства в России на 1,5 % за январь- апрель 2015 г. (напомним, что в январе оно еще росло) он охватил 36 регионов (в 2014 г. — 18 регионов). Более сильным был спад в обрабатывающей промышленности (-3 %), как и его география — 42 региона. Это показывает, что процесс импортозамещения сталкивается с теми же самыми барьерами плохих институтов, которые препятствуют развитию всей российской экономики. Кроме того, развитие импортозамещения невозможно без роста инвестиций, а они продолжают сокращаться. Территориальная проекция промышленного кризиса становится более отчетливой (рис. 1). Данные за январь- апрель 2015 г. показывают, что рост промышленного производства сохраняют, в первую очередь, регионы с высокой долей отраслей ВПК, финансируемых из бюджета (Тульская, Владимирская, Брянская, Ульяновская, Кировская области, республики Марий Эл, Удмуртия и др.), производства минеральных удобрений, в основном идущих на экспорт (Новгородская обл.), а также некоторые регионы добычи нефти и газа (Ненецкий АО, Сахалинская, Астраханская области). Среди регионов, в которых были созданы новые обрабатывающие производства, удалось сохранять позитивную динамику только Тюменской области и Приморскому краю, а сильнее всего "просели" Калужская и Калининградская области, Республика Мордовия. Практически прекратился импортозамещающий рост в регионах юга с развитой пищевой промышленностью. Устойчив и значителен спад промышленности в агломерациях федеральных городов. Динамику инвестиций показывают два разных индикатора: квартальные данные по полному кругу предприятий и организаций и ежемесячные данные без учета инвестиций малого предпринимательства (последние данные за январь- апрель 2015 г.) Скорость спада разная: за 1 кв. 2015 — на 3,6 %, за январь-апрель — 7,8 %. В региональном разрезе эти индикаторы различаются не только по величине, но иногда даже по вектору (рост или спад). Тем не менее, оба индикатора показывают, что география спада инвестиций расширяется: в 1 квартале он охватил 46 регионов (в 2014 г. — 41 регион), а по динамике инвестиций за январь-апрель 2015 г. без учета малого предпринимательства — 54 региона (данные по Крыму отсутствуют). Сильный спад инвестиций в 2015 г. имели половина регионов Дальнего Востока, Северо-Запада и Сибири, расширилась зона спада в Приволжском ФО, в Центре и на Северном Кавказе (рис. 2). Рост инвестиций сохранялся в развивающихся нефтегазодобывающих регионах (Красноярский край, Иркутская, Сахалинская область, Ненецкий АО), изо всех сил пытались удержать планку некоторые инвестиционно активные регионы (Белгородская, Калининградская, Воронежская области), рост показывают и регионы с крупными проектами, финансируемыми из федерального бюджета (в Амурской области строится космодром) или им поддержанные (в слаборазвитой Тыве строится железная дорога). Эти и некоторые другие регионы стали лидерами роста инвестиций также из-за эффекта низкой базы. Инвестиционный спад второй год подряд сопровождается снижением объемов строительства во всех федеральных округах, за исключением Северо-Кавказского, а также сохранявших небольшой рост в 2014 г. Центрального и Приволжского (рис. 3). В январе-апреле 2015 г. существенный спад строительства произошел и в Крымском ФО, что указывает на инвестиционные проблемы этой территории. 3. Динамика строительства по федеральным округам, в % к соответствующему периоду предыдущего года Продолжает снижаться оборот розничной торговли, за январь-апрель спад составил 7,8 % и охватил почти все регионы, за исключением тех, где статистика наименее достоверна (Ингушетия, Дагестан, Чечня, Тыва) из-за преобладания малого бизнеса в торговле и наиболее высокой доли теневого сектора, а также Калининградской области, где рост розничной торговли обусловлен удорожанием евро и сокращением поездок в Польшу и Литву за товарами. Рост оборота розничной торговли в некоторых регионах Дальнего Востока труднообъясним, как и полярная динамика по Крыму (+6 %) и Севастополю (-38 %). В крупном городе с развитыми сетевыми формами торговли статистический учет должен быть точнее, чем в республике Крым, но возможно, что малый торговый бизнес Севастополя быстрее уходит в тень. В целом динамика розничной торговли — четкий индикатор сильного сжатия платежеспособного спроса населения и потребления по всей стране, а в 21 регионе спад за январь-апрель 2015 г. составил 10-20 %. Рынок труда почти не замечает кризиса, уровень безработицы, измеряемой по методологии МОТ, вырос минимально — с 5,7 % в январе-феврале 2015 г. до 5,8 % в феврале-апреле. Регионов с заметным ростом уровня безработицы (на 2 п. п.) немного: республика Карелия, Ненецкий АО, Вологодская область на Северо-Западе, Иркутская, Томская, Кемеровская, Новосибирская области в Сибири, Республика Северная Осетия (рис. 4). Регионы Северо-Запада с проблемным рынком труда обозначились в конце 2014 г., причиной стал промышленный спад в 2013-2014 гг. Рост безработицы в регионах Сибири не обусловлен спадом промышленного производства: оно росло, хотя и медленно. Однако рынки труда восточных регионов в целом более проблемные и поэтому более чувствительны к кризисам: из-за малочисленности населенных пунктов и больших расстояний между ними, а также монопрофильности многих городов, потерявшим работу труднее найти альтернативные рабочие места. В большинстве регионов Дальнего Востока рост уровня безработицы минимален, кроме Чукотки и Магаданской области. В республике Крым и Севастополе уровень безработицы остается высоким (9,5-10 %) и сопоставим с депрессивными российскими регионами. По данным Росстата, за январь-апрель почти не выросла неполная занятость, хотя в предыдущие кризисы она увеличивалась быстро и значительно. Это еще одно подтверждение "медлительности" кризиса на большинстве региональных рынков труда. Спад реальных доходов населения за первый квартал 2015 г., по данным Росстата, был относительно небольшим (-2,7 %) на фоне более резкого падения заработной платы (измеряется по крупным и средним предприятиям и организациям) — на 8-10 % в первые три месяца 2015 г. Это рас- хождение труднообъяснимо. Во-первых, доля легальной заработной платы в доходах населения составляет почти половину (45-46 %) и должна сильнее влиять на динамику до ходов. Во-вторых, индексация пенсий не могла так сильно затормозить падение доходов из-за меньшей доли пенсий в доходах населения (15-17 %). В-третьих, поступления на лога на доходы физических лиц (НДФЛ) в бюджеты регионов в 1 квартале 2015 г. росли почти с той же скоростью, что и номинальная заработная плата, с которой они начисляются (4 и 6 % соответственно), т. е. перемещение заработной платы "в тень" было несущественным и не могло так ускорить спад реальной заработной платы. Одно из объяснений — искажающее влияние на динамику доходов населения операций с валютой (значительного роста покупок валюты в 1 квартале 2014 г. после Крыма и возможного роста продаж в 1 квартале 2015 г. из-за укрепления рубля). Все это показывает, что в периоды нестабильности достоверность измерений динамики доходов населения снижается даже в целом по России, а по регионам — тем более, что нужно учитывать. По данным Росстата, в первом квартале 2015 г. реальные доходы населения сократились в 49 регионах всех федеральных округов (в целом за 2014 г. — в 32 регионах). В 17 регионах спад начался еще в 2014 г. и продолжается второй год подряд, больше всего таких регионов в Сибири и на Северо-Западе (рис. 5). Показатели динамики доходов вызывают вопросы, особенно спад в Ингушетии более чем на треть, рост на 12 % в Пермском и Хабаровском краях, на 8 % — в Воронежской и Омской областях. Сравнивать регионы лучше по данным хотя бы за полугодие и только в том случае, если оно будет менее турбулентным. Пока же приходится признать, что при исходно менее качественной региональной статистике доходов дополнительное ухудшающее влияние неустойчивости экономических трендов, валютных курсов и др. не позволяет адекватно измерить динамику доходов населения регионов России. Кризис продолжается, но мы не знаем, как он в действительности влияет на важнейшую характеристику жизни людей в регионах.