Дракон обнаруживает свой хвост
Серия 3 "Дракон обнаруживает свой хвост" (первая часть, вторая часть)
По итогам 2021 года ВВП Китая должен вырасти на 7% (насколько можно доверять китайской статистике) – вместе с ростом на 2.3% в 2020 году это дает среднегодовой рост в 4,6% - ниже даже уровня 2019 года (6%). Вообще темп роста китайского ВВП в % медленно, но неуклонно снижается – за 10 лет он упал на треть. Объяснение этому простое – Китай вышел на предел скорости роста ВВП на человека в год в абсолютных цифрах (около 600 долларов) и рост базы естественно приводит к сокращению процентного размера прироста. Прогноз IMF говорит, что скорость роста ВВП Китая упадет ниже 5% к 2026 году.
Экономика Китая, выросшая на удовлетворении международного спроса на промышленные товары, до сих пор имеет только два драйвера ВВП – не зависящий от Китая и в целом стагнирующий международный спрос на китайские товары и внутреннее производство капитальных активов – объектов недвижимости и инфраструктуры. Третий драйвер – рост внутреннего спроса – китайцам так и не удается развить в достаточной степени. Подстегнуть внешний спрос за счет выпуска принципиально новых товаров и выхода на новые рынки Китай пытается, но принципиально новые товары – это принципиально новые технологии; их развитие идет, но медленно и эффект будет ощутим не завтра и не послезавтра.
Вернее – весь быстрый эффект уже получен в прошлом десятилетии, Китай поставляет теперь широкую номенклатуру высокотехнологичных товаров, сложное промышленное оборудование, а не только лампочки и тапочки – но это уже происходит, и доля Китая в этих сегментах выросла значительно и теперь растет крайне медленно. В плане инфраструктуры и недвижимости Китай лет 20 как поддерживал рост ВВП массивными вложениями и перепроизвел и то и другое – теперь приходится ломать целые микрорайоны, а дороги и мосты из ниоткуда в никуда сами приходят в негодность.
Итогом ситуации с отстающим внутренним спросом и высокими доходами от экспорта становится прежде всего избыточное накопление китайским средним классом – сотням миллионов китайцев реально "некуда девать деньги". Прямое следствие этого – перегрев рынка жилой недвижимости, идущий параллельно с её перепроизводством. Следствие следующего порядка – огромный долг девелоперов, которые собирают на рынке деньги "более консервативные" чем прямые вложения в жилье. Малейшее изменение конъюнктуры (как в 2020 году) и крупнейшие девелоперы превращаются в тыкву, Эвергранде только крупнейший (пока) случай.
На другой стороне социальных весов – 200 миллионов трудовых мигрантов, ограниченных в возможностях зарабатывать во время ковида. Потеря ими заработка уже привела к резкому росту закредитованности, и ключевым агентом этого процесса стала система АлиПей, позволяющая за минуты взять кредит в одном из региональных банков – неважно, что заемщик живет в тысяче километров от места регистрации кредитора.
Ответ китайских руководителей на вызовы выдержан в духе и стиле китайского режима и всё более понятен и знаком нам, россиянам. Уже в течение нескольких лет все важные решения в экономике Китая подготавливают, по сути, два человека: узок круг тех, кому доверяет Си Цзинпин. В частности, поэтому решения последнего времени выглядят несколько скоропалительными. Ответом на рост закредитованности мигрантов стала атака на Алибабу (возможно и справедливая, но побочные эффекты оказались уж очень неприятными), а вместе с ней и вообще на IT платформы. Или вот была когда-то в Китае программа "одна семья – один ребенок", регулирующая демографию. Лет 10 назад население Китая перестало расти и естественным для быстро развивающейся страны образом стало стареть – встал вопрос социального обеспечения, которое в Китае далеко не так развито, как в Европе или США. Пришлось переходить на программу "одна семья – два ребенка". И вот не так давно выяснилось, что перейти на новую программу удалось, а два ребенка на семью в среднем не появляется – с ростом благосостояния китайцы расхотели рожать уже сами; так и приходится на одну женщину 1,66 ребенка, как и в 2000 году, и в 2015 году, когда программа "одна семья – один ребенок" была завершена. Китайские руководители стали думать – а почему китайская женщина не хочет рожать? И додумались – потому что дорого давать детям образование. А образование дорого давать потому, что появилось много платных образовательных платформ, которые готовят детей в институты, а тем, кто не может платить, готовиться сложнее. Какое решение принимают в этой ситуации китайские руководители, читатели, живущие в России, могут догадаться легко, а читатели, следящие за рынками ценных бумаг, уже знают – запретить платное образование.
На этом фоне решение проблемы падения скорости роста ВПП не выглядит экстравагантным: раз китайцы уже построили слишком много инфраструктуры, надо теперь всю её перестроить заново – но, разумеется, в рамках новых стандартов экологии, энергосбережения и управления системами. Это называется программа “Industry 4.0”, масштаб её неясен, и даже план текущей пятилетки, в рамках которой программа начата, опубликован только самыми общими штрихами, в отличие от пятилеток предыдущих. Представьте себе перекладывание плитки на московских тротуарах с заменой её на плитку с встроенными микрочипами, сделанную из титано-никелевого сплава; представьте себе что тротуаров в Москве в тысячу раз больше – вот как-то так видится Industry 4.0. Ну и конечно важной частью этой программы является превращение Китая в главного бенефициара Великого Энергоперехода, за который так борются США и Европа (об этом – в предыдущей серии). Китай собирается пройти пик потребления угля в 2025 году и к 2060 году полностью отказаться от углеводородного топлива.
Ну а пока 2060 год не наступил, Китай на полную мощность качает газ из России, удвоил закупки российского угля и вообще экспорт из России в Китай достиг уровня в 140 млрд долларов, цифра ранее невиданная. Правда продается почти только сырье, и даже агропродукция, которую Китай покупает по всему миру, из России идет в Китай с большим скрипом. Перспектива отношений с Китаем лежит именно в плоскости поставки энергии – это он будет забирать в полном объеме; остальное – вряд ли будет брать вообще.
В 2022 году Китай продолжит борьбу с ковидом своими старыми методами – тотальными карантинами и тестированием. Пробки в морских портах Китая продолжаются, цены на перевозку поднялись на 30% и – пока есть ковид – конца этому не видно (см. серию 1 про инфляцию). В самом же Китае инфляция 2% - им не нужны порты для перевозки внутри страны, у них нет нехватки рабочей силы, да и предложение товаров регулирует скорее государство, чем корпорации.
Правда, есть и хорошие новости: Китай всерьез пробует вступить в ТТП (не факт что его туда примут при его нынешних отношениях с Австралией и "тайваньском вопросе"), а это предполагает несколько очень серьезных внутренних реформ – в том числе судопроизводства и госзакупок. Параллельно, кажется, в Китае идет дискуссия даже о конвертируемости юаня и разрешении свободно перемещать деньги за границу; если в 22 году что-то из этого реализуется, это может стать мощным драйвером и усиления Китая в мировой экономике и роста китайского ВВП. Стоит ли ждать реализации таких реформ от нынешнего руководства или они останутся декларациями, а реальность будет состоять из взрывов новых кредитных пузырей и шоков на рынке акций – мы не знаем. Российский опыт учит нас, что не стоит – но Китай не Россия.
Комментарии