Для рынка РФ в моменте эскалация на Ближнем Востоке является позитивом

Градус эскалации на Ближнем Востоке продолжает возрастать. Начались более активные удары по энергетической инфраструктуре. США и Израиль атаковали ключевые газовые и нефтяные обьекты Ирана, чего ранее не было. Логика вполне понятна, спровоцировать социально-экономический кризис в стране. Но и Иран, вероятно, ответит симметрично.

И куда более опасная проблема скрывается даже не в ударах по   энергетической инфраструктуре, а в логистическом коллапсе глобального флота СПГ.

Ещё неделю назад значительная часть мировых газовозов оказалась фактически заблокирована в Персидском заливе. По оценкам брокеров, речь шла почти о половине всего флота.

На фоне этого резко выросли ставки фрахта, особенно из-за высокого спроса в Азии.

Как отмечали представители отрасли, даже без эскалации конфликт уже создавал долгосрочные риски для поставок. Около 20% мирового экспорта сжиженного газа приходится на страны региона, а ключевая артерия - Ормузский пролив - стала практически недоступной для большинства судов.

Ситуация резко ухудшилась после ударов по энергетической инфраструктуре. На крупнейшем в мире газовом месторождении Южный Парс, которое делят Иран и Катар, были повреждены объекты добычи и переработки. Это усилило цепную реакцию на рынке.

Ответные угрозы быстро расширили географию риска: под ударом оказались объекты в Саудовской Аравии и ОАЭ. В частности, в промышленной зоне Рас-Лаффан - одном из ключевых центров производства СПГ - произошли пожары и повреждения инфраструктуры.

В отличие от нефти, у газа практически нет стратегических запасов, что делает любые перебои особенно чувствительными.

Но даже это не главная проблема. Ключевой кризис связан с транспортировкой. Из-за угроз безопасности движение через Ормузский пролив оказалось почти парализовано. В результате десятки танкеров не могут покинуть регион, а новые поставки просто негде накапливать. Без свободных мощностей хранения производство вынужденно останавливается.

Компания QatarEnergy уже объявляла форс-мажор, что дополнительно расшатало рынок и заставило покупателей искать альтернативные источники газа.

Попытки частично разблокировать ситуацию вряд ли дадут какой-либо эффект сейчас. Например, обсуждался вариант прохода отдельных судов под сопровождением, но, как отмечают в JPMorgan Chase, это не решает проблему системно. Даже если несколько танкеров смогут выйти, это не компенсирует остановку производства.

Дополнительная сложность - структура мирового флота. Из, примерно, 800 газовозов лишь небольшая доля принадлежит азиатским странам. Например, у Китая всего несколько десятков судов, и они в основном задействованы на маршрутах в Тихом океане. Переброска их в Персидский залив нарушит уже отлаженную логистику и займёт недели - времени, которого у рынка нет.

При этом один цикл поставки СПГ из Катара в Азию занимает около месяца, что ещё сильнее ограничивает гибкость системы. Даже при оптимистичном сценарии быстро нарастить объёмы поставок невозможно.

Если перебои затянутся, рынок может столкнуться с резким дефицитом.

В итоге складывается крайне интересная картина:

• производство частично остановлено,
• логистика нарушена,
• флот ограничен,
• альтернативных резервов практически нет.

По сути, у рынка остаётся лишь два варианта: либо разблокировка судоходства, что маловероятно, либо допуск уже загруженных танкеров к выходу. В противном случае возможен резкий скачок цен, который может закончиться «разрушением спроса» — когда потребление падает из-за слишком дорогих ресурсов, что часто становится предвестником экономического спада.

Вывод: атаки на инфраструктуру — лишь триггер, но настоящий кризис разворачивается в логистике. И именно он может оказать наиболее болезненное влияние на мировой рынок газа. Для РФ же в моменте это все является позитивом, но в долгую эффект будет обратным, в частности из-за роста мировой инфляции и глобальных нарушений цепочек поставок.

Источник