Честно и открыто о "перезагрузке"
Состоявшаяся в Женеве "честная и открытая" встреча госсекретаря США Хиллари Клинтон и министра иностранных дел Сергея Лаврова, обнародованный факт переписки Обамы и Медведева, а еще раньше "случайно просочившаяся" в прессу сенсационная информация об американском предложении сократить ядерный потенциал на 80% - все это поступь пресловутой "перезагрузки". Суть ее вроде бы понятна: в конфронтационном ключе работать нельзя, необходимо заново выстраивать отношения на новых реалиях. "Новой реалией", подтолкнувшей к перезагрузке, возможно, является мировой финансовый кризис. Во-первых, конфликтовать и решать проблемы в одиночку становится все дороже, во-вторых, экономические проблемы "слегка сбивают спесь" с некоторых политических деятелей, как полагают наши друзья на Западе, предоставляя удобный момент для торга, да и, в конце концов, вообще сейчас все и вся списывают на кризис. По сути же, действительно "новой реалией" стала только сменившаяся американская администрация. Согласитесь, как минимум упрощенно было бы трактовать так: ушел "плохой" республиканец Буш, пришел хороший демократ Обама и все теперь будет по-новому. Слишком уж явственные параллели с некоторыми западными комментаторами, недавно писавшими на тему смены власти в Кремле. Главный вопрос здесь, в чем конкретно будет выражаться "перезагрузка" и чьим интересам она соответствует.
Первая реакция наших комментаторов - очередное ограничение стратегического ядерного оружия не только не выгодно России, но и опасно для безопасности страны. Во-первых, паритетное сокращение стратегического оружия еще больше увеличит превосходство США в обычных вооружениях. В этой области еще в советские времена у американцев было превосходство, сейчас потенциалы просто несравнимы. По данным Стокгольмского института проблем мира (SIPRI), Россия в 2007 году потратила на военные нужды 35,4 млрд долл (3,6% ВВП) и занимает по абсолютной величине военного бюджета седьмое место в мире. США потратили 547 млрд долл, 4% ВВП или 45% от совокупных мировых военных расходов. Угнаться за такими суммами просто не под силу, и сокращение или увеличение числа ядерных боеголовок принципиальной расстановки сил не изменят.
Второй довод против нового варианта СНВ - далеко не "партнерское" поведение США при исполнении старого договора. По данным наших военных, американская сторона не полностью соблюдала условия договора и не уничтожала часть ядерного вооружения, складируя его и создавая тем самым "возвратный потенциал". Аргумент важный, но не вызывающий непреодолимых разногласий: в новой версии договора схема контроля за сторонами и технические детали могут быть прописаны более четко и продуманно. А уж о том, как на самом деле заключались договора на заре 90-х, написано много и выразительно, чтобы иметь возможность не повторять этих ошибок.
И наконец, третий и самый убедительный аргумент - ограничение наступательных вооружений должно быть увязано с ограничением систем противоракетной обороны (ПРО), иначе никакой "потолок" боеголовок не сохранит паритета сторон - единственного, как учит Realpolitik, условия сохранения мира в эпоху ядерного оружия. Как известно в 2002, под предлогом защиты от террористической угрозы, США, пережившие 11 сентября, в одностороннем порядке вышли из договора о ПРО от 1972 года, предусматривавшего отказ от создания, испытания или развертывания систем или компонентов ПРО любого базирования, кроме 1 системы на своей территории. Несмотря на то, что поводом послужило именно 09.11, темпы дальнейшего развертывания глобальной ПРО "made in USA" не оставляют никаких сомнений в реальных сроках подготовки этого проекта. В 2004 ракеты-перехватчики появились на Аляске и в Великобритании (Северный Йоркшир), в 2007 - плавучая станция в районе Алеутских островов, элементы ПРО появились в Дании, Японии, Средиземном море. Тогда же в 2007 году Штаты официально объявили о том, что так или иначе в усилиях Америки по созданию системы ПРО участвуют 15 стран - Австралия, Великобритания, Греция, Дания, Израиль, Индия, Испания, Италия, Нидерланды, Польша, Тайвань, Украина, Франция, Чехия, Япония. Эти страны пока, в основном, задействованы в программах модернизации ракет и РЛС.
Что мы можем противопоставить? Ракетные комплексы "Искандер" в Калининградской области, увязанные с установкой ПРО в Чехии и Польше, и "ассиметричный, но высшей степени эффективный ответ", обещанный еще президентом Путиным в Мюнхене. Он включает в себя выход из РСМД (договор о ликвидации ракет средней и малой дальности, подписанный в 1987 и выполненный полностью в 1991 г, стоивший Советскому Союзу практически втрое большего потенциала, чем США) и отказ от ДОВСЕ (договора об ограничении обычных вооружений в Европе). Но и отказ от ограничения стратегических наступательных вооружений (т.е от американской инициативы), вряд ли сможет решить проблему, особенно, учитывая прогнозы некоторых российских военных экспертов, полагающих что при сохранении нынешних условий у России и без всяких договоров в боевом составе Стратегических ядерных сил может остаться не более 800 ядерных зарядов. Напомним, что по официальной информации по состоянию на январь 2009 г. в составе стратегических сил России находилось 678 стратегических носителей, способных нести 3081 ядерный боезаряд.
Сама идея о том, что Штаты могут сейчас отказаться от развертывания ПРО и свяжут себя обязывающими документами, честно говоря, выглядит крайне неправдоподобно, особенно учитывая тот факт, что "защититься" нужно еще и от Китая. С другой стороны, приостановка или заморозка развертывания определенных элементов ПРО и устные договоренности ни в коем случае не должны устроить нас. Устных обещаний в разные года Россия получала много. Если же привязка к ПРО в любом виде все же будет фигурировать в новом договоре, это будет серьезной дипломатической победой.
Гипотетическую возможность предоставляет и высказанная Дмитрием Медведевым идея общеевропейской системы безопасности, но на данном этапе она особенного энтузиазма, по понятным причинам, не вызвала, да и с нашей стороны совершенно не проработана. Если в конкретике "общеевропейская безопасность" просто по-новому названные инициативы, высказанные еще Путиным (совместное использование Габалинской РЛС в Азербайджане и станции по предупреждению ракетных пусков в Армавире, а также совместные центры раннего предупреждения в Москве и Брюсселе), у нас вряд ли есть шансы быть услышанными. Однако, если эти инициативы войдут в так называемые "пакетные договоренности", исход может быть и иным.
"Перезагрузка" геополитического взаимодействия. Чтобы понять значение этого аспекта "перезагрузки", необходимо признать, что мы больше далеко не центре мировой системы в американском восприятии, как это было в то время, когда Буш-старший и Михаил Горбачев садились за стол переговоров. От итогов этой перезагрузки больше не зависит ни судьба разделенной стеной Европы, ни азиатские страны, ни даже, по большому счету, исход операции в Афганистане и ядерная программа Ирана. Разве что поставки Ирану наших С-300. Конечно, с участием России многие проблемы можно решить быстрее, эффективнее, с меньшими затратами и более стабильным результатом. Причем, это будет, что называется "игра с положительной суммой", то есть фактически принесет выгоды обеим сторонам, так как ни нестабильный Афганистан, ни ядерный Иран Москве не нужны. А значит "непреодолимых препятствий" в этих вопросах нет, есть моменты, которые можно увязать в те же самые "пакетные договоренности", о которых говорилось выше. Речь здесь будет идти, прежде всего, о зоне "привилегированных российских интересов" - Украине, Кавказе, Средней Азия. Результатом, естественно, могут быть опять же только устные обещания, со всеми вытекающими отсюда последствиями.
Следует, конечно, упомянуть и о символическом значении "сдачи Ирана", если таковая состоится. С одной стороны, значение это будет именно "символическое", так как реального влияния ни на политику Ирана, ни на его планы Россия практически не имела, а военные поставки могут даже быть наращены в обмен на определенные уступки со стороны Тегерана. С другой, это все-таки будет означать в определенном смысле фактический конец претензий Москвы на какое бы ни было влияние за пределами региона. Но, возможно, лучше быть действительно влиятельным в своем дворе, чем изображать влиятельность во всем городе.