Чем так опасен сильный рубль? Плетенев Антон. В канун Нового года принято подводить итоги года уходящего. Если говорить об экономических успехах правительства, то самым

Чем так опасен сильный рубль?

Плетенев Антон.

В канун Нового года принято подводить итоги года уходящего. Если говорить об экономических успехах правительства, то самыми знаменательными из них стали рост ВВП в 6,6-6,8%, переломивший негативную тенденцию 2002 г, и рост реальных доходов населения в 13%. Но для отдельного человека эти усредненные, да еще и относительные показатели, мало что значат: была зарплата маленькая, она и осталась маленькая, машину все равно не купишь. Показателем, более значимым и более достойным гордости государственного человека, является, как мне кажется, рекордный объем золотовалютных резервов Банка России, которые в этом году достигли заоблачных высот – более $70 млрд. По этому показателю наша страна уверенно заняла место среди развитых стран, а некоторых, таких как Великобритания, даже оставила далеко позади. Чем не предмет для гордости?

Рост валютных резервов, явился прямым результатом политики ЦБ, которая была направлена главным образом на защиту слабого рубля. Надо сказать, что политика эта не менялась уже несколько лет, но в этом году Центральный Банк добился больших успехов в стерилизации денежной массы, увеличение которой неизбежно при росте валютных резервов, и удержал инфляцию под контролем. А именно увеличение темпов инфляции было основным объектом для критики в политике ЦБ, так что теперь, я думаю, оппоненты правительства и ЦБ в этом вопросе чуть-чуть поутихнут, и можно прогнозировать, что никаких больших изменений на валютном рынке в ближайшее время не предвидится. Не стоит надеяться, что недавнее укрепление рубля, является началом нового тренда. Достаточно повести простейшую математическую операцию, разделив рублевый курс евро на курс доллара, и мы увидим, что ЦБ просто позволил рынку отразить общемировые тенденции ослабления доллара и не более. Дальнейшее увеличение резервов Центрального Банка, который покупает разницу между объемами предложения и спроса на доллар, как раз и означает, что курс рубля еще далек от равновесного и давление нефтедолларов сохраняется.

Если внимательно проанализировать сегодняшнюю ситуацию, то ничего заслуживающего восхищения в ней не найдешь. Резерв в 70 млрд. долларов – гарант стабильности курса рубля по отношению к доллару, но рублю в ближайшее время с этого фронта ничего не угрожает, и очевидно, что эти миллиарды долларов будут лежать мертвым грузом на российской экономике, одновременно кредитуя американскую. Активное вмешательство ЦБ на валютном рынке, не дает этому рынку сгладить сверхрентабельность нефтедобывающих отраслей, что в свою очередь создает ситуацию, когда отдача от инвестиций в эти отрасли в несколько раз больше чем в обрабатывающие и перерабатывающие. И чем очевиднее становится, что рубль в будущем будет стабильно слабым, тем увереннее инвесторы будут вкладывать в нефтянку, тем больший перекос будет в структуре инвестиций, как иностранных, так и отечественных. Ведь даже такой позитивный шаг, как снижение инфляции, тоже играет на руку слабому рублю. Раньше при фиксированном номинальном курсе рубля реальный курс значительно укреплялся за счет инфляции, теперь это укрепление заметно замедлится.

Создаются предпосылки для полной переориентации экономики России на добывающие отрасли. Прецедент превращения промышленной страны в сырьевой придаток в Европе уже был, и создала его Голландия, для которой открытие газовых месторождений в прошлом веке оказало гибельное воздействие на всю остальную промышленность. Опасность «голландской болезни» серьезно для России как никогда. Чем успешнее будет развиваться экономика России, за счет сырьевого сектора, чем больший рост ВВП будет давать экстенсивное развитие за счет освоения нефтегазовых месторождений, в частности, Восточной Сибири, тем разрушительнее будут последствия в долгосрочной перспективе.

Испания, во время освоения Нового Света, тоже довольно долго добывала богатство, особо не напрягаясь, обменивая его на бусы у индейцев или просто завоевывая. Рентабельность таких походов была запредельная. Куда уж думать о развитии промышленности, если можно все необходимое купить у тех же англичан за добытое в Америке золото. В результате Испания сама создала себе сильного соперника в лице Англии, фактически спонсируя ее промышленную революцию, а сама осталась на задворках Европы, где пребывает и до сих пор. Аналогия с возможным будущим России очевидна. И не важно, кому будут поступать эти сверхдоходы – олигархам или правительству. В брежневские времена все доходы от нефтянки поступали государству, что не помешало СССР сесть на нефтяную иглу. Поэтому решение вопроса с природной рентой проблемы не решит. Если правительство хочет сделать сегодня ставку на нефтяные отрасли, в расчете на то, что завтра они потянут за собой остальную экономику, то такая политика будет стимулировать создание крупных холдингов, которые за счет нефтяных доходов скупят всю промышленность, да и все футбольные клубы в придачу. Тенденции этого видны уже сейчас. Построение такой экономики вряд ли успешно отразится на конкурентоспособности России в долгосрочной перспективе. Достаточно любого внешнего шока, такого как открытие альтернативных источников энергии или энергосберегающих технологий, чтобы похоронить всю российскую экономику. Надо также отметить, что экстенсивный путь развития, который на протяжении всей истории выбирала Россия и к которому опять его толкает правительство и ЦБ, характеризуется низким потенциалом роста в долгосрочной перспективе, но привлекателен именно тем, что дает быстрые и впечатляющие результаты в краткосрочном. Запасы ресурсов в России большие, но все же они конечны, поэтому беспрерывно увеличивать производство нефти не получится. Когда же мы всерьез почувствуем снижение темпов добычи на себе, будет трудно что-то исправить.

Правительство научилось прогнозировать свою политику в среднесрочной перспективе, может попытаться продумать ее чуть-чуть дальше?

Через двадцать лет у нас, наверное, будет другой президент, и точно другое правительство, но я-то, надеюсь, еще буду жить на этом свете, и мне бы не хотелось застать тот момент, когда вся эта нефтегазовая пирамида рухнет вместе с рублем.