А надо ли нам извиняться?

Поразительный все-таки феномен - политико-историческое мифотворчество, и по силе воздействия, и по спектру возможностей. Это как знаменитый сюжет "Матрицы": мы живем не в реальном мире, а в своих представлениях о нем. Это справедливо относительно каждого индивида и относительно целых обществ. И злого умысла-то тут, по сути, нет, ведь, как правило, картинка формируется не каким-то одним "злым гением"-мифотворцем (как в том же фильме), она, как мозаика, практически сама складывается из разрозненных кусочков, где уже невозможно отделить правду от надуманного, пережитое от навязанного. Это еще более верно, когда мифы касаются истории, да еще сравнительно недавней и в высшей мере трагической.

Визит нашего премьера в Гданьск, приуроченный к 70-летию со дня начала Второй мировой войны, вновь поднял уже не раз возникавшую тему "ответственности и покаяния" за трагедию 70-летней давности. В Польше от этого визита ждали многого, и, наверное, нового скандала все-таки больше, чем покаяний. Несмотря на то, что, большинство поляков заявили, что ожидают от российского премьера извинений за грехи своей Родины (так, по сообщениям информагентств, полагали 76% опрошенных), привычная картина мира со "злым и агрессивным" соседом все же если не милее сердцу, то привычнее. Поляки, к слову, за Чехословакию покаялись: "Это наш грех. Мы с трудом можем рассчитывать на прощение, но тем не менее это факт", - цитата из речи Леха Качиньского. Но Путин ожиданий не обманул и вновь озвучил "нашу позицию", подчеркнуто многократно произнося слова "моя страна". Поляки, как водится, вспомнили пакт Молотова-Риббентропа, Катынь, нападение СССР на Польшу и знаменитое "они нас освободили, но не принесли нам свободы". Путин традиционно говорил о Мюнхенском сговоре, разделе Чехословакии. Параллельно в Москве СВР рассекретила архивы, согласно которым тогдашнее польское руководство готовило расчленение Советского Союза и разжигало сепаратизм на Кавказе, на Украине и в Средней Азии.

Что значит "покаяться", "по-государственному" выражаясь, и нужно ли это нам? Здесь есть несколько измерений. Политико-правовое, которое предполагает вслед за "покаянием" дальнейшие действия - контрибуции или возбуждение уголовных дел против лиц, непосредственно в этих преступлениях задействованных. Конечно, в большинстве случаев, сама страна определяет, за что, кому и в каких размерах будет платить. Германия, к примеру, платит компенсации гражданским жертвам концлагерей, но не платит военнопленным, не признавая их жертвами национал-социализма. За нашим покаянием в Катынском деле (хотя таковое уже имело место быть еще во времена правления Горбачева), вполне могут последовать требования денежных компенсаций. Но суть проблемы все же не в этом. Главный вопрос, наверное, возникает с уголовным преследованием граждан, обвиняемых в военных преступлениях. Все обвиняемые сейчас уже в весьма преклонном возрасте, страдают многими болезнями, и отношение к таким делам в обществе весьма неоднозначное. К примеру, Румыния, извинившаяся за преступления своего режима военных лет, сейчас под прессом требований об уголовном преследовании своих граждан, которые якобы убивали евреев. Какой резонанс в нашем обществе может вызвать возможное уголовное преследование ветеранов ВОВ, даже представить сложно. А ведь именно списков непосредственных исполнителей расстрелов под Катынью требует, например, та же польская сторона.

Другое измерение - эмоционально-этическое, когда общество в лице государственных деятелей, его волю выражающих, признает за собой "глобальные" ошибки прошлых поколений и просит за них прощения. Правовой нагрузки, как правило, сами общие извинения не несут и ни к чему не обязывают. Более того, как и в человеческом общении, так и в межгосударственных отношениях, извинения и покаяния "приносят облегчение", оздоравливают атмосферу и, как это ни банально, дают новый импульс отношениям. Но возникнуть они могут только с "общего согласия", иначе могут стоить политику, их озвучившему, по меньшей мере, его поста. Так было, например, с сербским президентом Светозаром Маровичем, принесшим в 2003 году официальные извинения народу Боснии и Герцеговины за военные преступления сербских войск 1992-1995 гг. На родине его практически официально обвинили в предательстве. Какой будет реакция на "извинения" большинства в России, также предположить несложно. Согласно опросу общественного мнения, проведенного газетой "Известия" в 2005 году (тогда накануне юбилея Дня Победы эта тема также активно муссировалась), на вопрос, должна ли Россия брать на себя не только финансовые, но и моральные долги СССР, голоса распределились так: да, должна - 26%, нет, это была другая страна - 40%, пусть сначала извинятся перед нами - 33%. А ведь вопрос об извинениях за события 1939-1945 будет звучать еще острее.

"Покаяние" имеет еще и собственную огромную мифотворческую силу. Сейчас ни для кого не секрет, что многие, возможно, не европейцы, но, скажем, азиаты или латиноамериканцы, уверены в том, что СССР во Второй мировой войне и вовсе воевал на стороне гитлеровской Германии. В самой Европе активно обсуждается вопрос о "приравнивании" национал-социализма и тоталитарного режима Сталина. Это тоже результат мифотворчества, причем, и "их", и "нашего".