30 лет с «Финамом». Александр Горчаков о криптографии, КГБ и биржевой торговле

Руководитель направления алгоритмического трейдинга «Финама» Александр Горчаков успел поработать на безопасность государства, изучая шифры штабов НАТО, получить Госпремию СССР за год до распада страны, поторговать фьючерсами на Чикагской бирже и создать стройную систему математического анализа фондового рынка. О том, кого брали в КГБ, как история помогает на бирже и каким был его самый тяжелый день на фондовом рынке, Александр Горчаков рассказал в интервью Finam.ru.

- Ваш далекий предок Дмитрий Петрович Горчаков прославился не только как военный деятель, но и как поэт. Вы же, как я знаю, увлекались математикой. Чем она вас привлекла?

В школе я увлекался совсем не математикой, а историей: еще лет в 6-7 начал читать исторические романы и повести, а в 4 классе уже знал программу 10-го класса. Когда вспоминаю свое детство, мне кажется, что я чуть ли не сам участвовал в сражениях Столетней войны и Бородинской битве. Я жил напротив кинотеатра «Одесса» в Москве, и все исторические фильмы, что там показывали, я старался не пропускать. С математикой такого сказать не могу. Математика - это просто дар какой-то сверху: абсолютно никаких усилий я не прикладывал.

Я легко решал задачи, контрольные - она мне легко давалась. Возможно в этом помогла моя тетя, школьный преподаватель, которая воспитывала меня с 5 лет. С седьмого класса я учился во Второй физико-математической школе, и там мне пришлось напрячься, потому что я съехал с пятерок на тройки-четверки. Пришлось уже реально заниматься. Вот оттуда и началось мое увлечение математикой.

Когда же я собрался поступать в университет, везде, где была история, надо было сдавать английский, а я его знал в то время плохо, поэтому выбрал ВУЗ, где надо было сдавать физику, математику и сочинение.

- Если говорить об истории, какой исторический период вам больше всего близок?

В истории России, мне больше всего нравился период царствования от Ивана III до Александра III. А если говорить об истории Европы, то это период со времен Цезаря до Нидерландской революции XVI века.

- Но на работу в КГБ вы все же попали не благодаря истории, а благодаря математике. Как это случилось?

Осенью 1978 года, когда я был в 10-м классе, к нам пришли из КГБ, чтоб отобрать на работу перспективных молодых людей. Всем, кто подпадал под их требования, было сделано предложение поступить в Высшую школу КГБ на технический факультет. На собеседование пришло 8 человек, из них для поступления было отобрано четверо, а поступило двое. Потом оказалось, что в моей группе половина слушателей была из второй физмат школы.

- Аббревиатура «КГБ» вас не пугала? Или, наоборот, влекла к себе, благодаря тогдашним фильмам о разведчиках?

Нет, она меня не пугала, она меня сразу привлекла тем, что распределение на 100% происходит в Москве и очень неплохие зарплаты. Нам платили стипендию: 75 рублей на первом курсе, 85 - на втором и 95 - c третьего по пятый. Для сравнения: в обычных вузах 40 рублей получали лишь те, кто не имел троек. Родители отнеслись к моему выбору спокойно. У меня с родителями отношения были такие, что я должен поступить в ВУЗ, но какой - это мое личное решение.

- В школе КГБ вы изучали криптографию, науку о шифрах. С ней тоже связано немало интереснейших историй. Что можно о ней рассказать?

Действительно, от криптографии многое зависит в сфере безопасности не только государственной, но и экономической. Но что касается самой криптографии, то буквально процентов 10 в открытой литературе соответствует тем задачам, которые мы решали и которые даже решаются до сих пор. Недавно вышла большая книга по истории криптографии одного автора из бывшего СССР, имевшего отношение к нашей службе. Когда я прочел ее, увидел, что мне знакомо процентов 30 изложенного, хотя многое, что он описал про 8 главк (управление КГБ, ответственное за защиту технических средств связи и создание шифров – прим. Finam.ru), мне было хорошо знакомо. Конечно, сегодня все изменилось очень сильно.

- В 1990-м году вы за свои разработки вместе с другими коллегами получили Госпремию СССР «Развитие статистических методов анализа спецтехники». Понятно, что содержание таких премий является секретным, но можно ли говорить, что для вас это было заслугой вашей научной работы?

Научная работа у нас велась постоянно: практически все старше 30 лет в отделе были кандидатами наук. Госпремия была скорее неожиданностью. Когда нам эту работу давали в анализ, говорили, что проводим анализ на уровне связи президента США и генералов. А в книге, о которой я упомянул, написано, что это уровень связи президента и штаба НАТО. Правда, средств, которые я получил в качестве денежной части премии, мне с трудом хватило на покупку видеомагнитофона.

- Как вы себе представляли свой дальнейший путь, если бы CCCР не распался?

У меня было огромное желание двигаться по линии научного консультанта в 8-м главном управлении. Не начальника, а именно научного консультанта, чтобы заниматься криптографической наукой. Ну а потом, уже где-то в 91-м году, это все отпало, надо было зарабатывать.

- Я прочитал, что после ухода с госслужбы вы многое перепробовали и даже зерновыми сделками занимались… Как вы пришли на фондовый рынок и что он тогда из себя представлял?

Честно говоря, на наш рынок я в то время еще идти боялся и в 1995 году стал работать с Чикагской биржей: меня пригласили в зерновую компанию торговать фьючерсами на пшеницу, кукурузу и сою. Потом пришлось поработать лоббистом для государственных компаний. Но мне все это быстро надоело, и, когда я увидел, что биржевой рынок у нас развивается, я пришел работать на биржу РТС, где уже были «стаканы» сделок, был интернет, программы. Взяли меня аналитиком. Посмотрели мой послужной список: ФАПСИ (Федеральное агентство правительственной связи - прим. Finam.ru), потом зерновые компании, математика, статистика… Ну и решили - какой из него трейдер?!

А управляющим активами я стал из-за кризиса августа 1998 года. Все потому, что в январе я сделал прогноз о девальвации рубля. На моих прогнозах компания смогла в июне очень большую долю средств вложить в валютные ресурсы, и это ее и удержало на плаву. После девальвации компания получила неплохой кредит, на котором смогла получить большую прибыль.

- Что вас привлекало в биржевой торговле в то время?

Когда я пришел на биржу, я был уже многие годы специалистом по статистическим методам анализа. К методам анализа нужны очень большие базы числовых данных, только тогда они могут показать какую-то эффективность. Если этого нет, то с этим бесполезно куда-либо идти. Ну а где их найти? Когда я начал заниматься сырьевым рынком, пытался что-то сделать на анализе данных. Но удивился, что у нас очень много врали в данных, например, по статистике зерна в СССР.

В свою очередь, работая с американским рынком, я получил кучу ценовых данных для анализа. В России с 1994-1995 годов, кроме американских фьючерсов, я таких работ не нашел. Для своего анализа я применял те же методы, что применялись мной и в криптографии. Только это был не шифр текстов, а цен. Конечно, сегодня цифры по нашему рынку гораздо более эффективны. А мне тогда пришлось все американские цифры переложить на наш рынок. Все, что я делал в те годы, я делал на американском рынке.

- В этом году «Финаму» исполняется 30 лет. Что вас привлекает в компании?

Я пришел в «Финам» в декабре 2017 года. Мне нравится в этой компании то, что, по моему мнению, полного аналога ей нет нигде. И я считаю, что «Финам» - это лучший вариант для всех людей, которым чего-то не хватает для собственного прогноза рынка. Мы можем говорить сколько угодно об американских успехах, но, если разделить S&P 500 на их рост денежной массы, там нет никакого растущего тренда.

Именно фондовый рынок развивает экономику страны. А сам он может развиваться только тогда, когда на него начнут привлекаться средства частных лиц. Рост фондового рынка Америки начинается с Рейгана, а политика Рейгана была основана на привлечении частных денег. И мы видим, как развивались при Рейгане Соединенные Штаты. И я очень надеюсь, что в России будет то же самое. Но точный прогноз я дать не могу.

Еще одним из сильных продуктов компании я считаю сервис стратегий автоследования Comon.ru, c которым я с удовольствием работал два года до прихода в «Финам». Я считаю, что это уникальный сервис, который действительно способствует привлечению людей на фондовый рынок. Потому что для того, чтобы самому успешно торговать, надо много знать.

- Мне хотелось спросить, помните ли вы ваш самый сложный день на финансовом рынке?

Ну, конечно. Самый сложный для меня день - это 17 августа 1998 года, когда я находился в отпуске в Сочи с семьей. Конечно, когда ты находишься вдали от места, где ты можешь получить информацию, ты попадаешь в какую-то прострацию и не знаешь, что будет завтра. Это самое неприятное, что может вообще произойти в жизни, если говорить о рынке.

- Но вы не прервали отпуск и не поехали в Москву, чтоб держать руку на пульсе?

Нет, потому что этот отпуск у меня был первый за три года, и на следующий год старший сын должен был пойти в ВУЗ. Я понимал, что больше возможности провести время вместе у нас не будет. Поэтому мы пробыли в Сочи до конца путевки, но я все время не отходил от телевизора. Конечно, это был неприятный момент, когда вы находитесь далеко от места событий. Хорошо, что финансовые потери от августовского кризиса у меня были небольшие, так как я все держал в долларах.

- В интернете можно увидеть ваши лекции, которые многие смотрят с удовольствием. Вам нравится преподавать, объяснять людям стратегию работы на рынке?

Я не очень хороший преподаватель. Понимаете, я преподаю все на том уровне, который я знаю. А он может оказаться значительно выше тех, кто придет на мои курсы. Я могу сразу сказать, что ко мне надо идти тем, кто, по крайней мере, имел пятерки по математике в вузах. Вот для них я нормальный преподаватель.

- Какими качествами должен, по-вашему, обладать трейдер?

Главное - это стрессоустойчивость. Надо просто иметь спокойную нервную систему. Вот в этом смысле КГБ мне очень помог. Нас там учили, что главное - это хорошо знать математику, а уж на экзамене по марксистской философии или политэкономии могут дать списать. Вот так нас психологически успокаивали. В обычных школах двойки ставили, выгоняли за незнание. У нас все было с точностью до наоборот. И это успокаивало.

- Мне очень понравилось ваше высказывание, что «нельзя играть по правилам, которые не тестированы на исторических данных». Это в вас говорит любовь к истории, я так понимаю?

В том числе. Это любовь к истории и к статистическим методам криптографии.

- И такой последний вопрос. Когда у вас начинались романтические отношения с будущей супругой, вы не писали ей каких-то зашифрованных посланий?

Нет, нет. Я писал стихи. В юности у меня получалось писать стихи, потом уже я писал их только на дни рождения друзей. В юности были такие порывы, а потом они куда-то исчезли. Может в этом и виновата Высшая школа КГБ, где приучали к спокойствию, спокойствию и только спокойствию.