2 апреля. О чем стоит задумываться в связи с кипрским кризисом

Значение кризиса на Кипре трудно переоценить. Ситуация, действительно, "особенная". Но не в том смысле, как это могло бы следовать из заявлений некоторых европейских руководителей, пытающихся заверить, что "кипрский опыт" не следует рассматривать как некий "трафарет" на будущее. Главное - это то, что в целом происходит с Еврозоной и Евросоюзом в целом, мировой финансовой и банковской системами, где намечаются некоторые тектонические сдвиги. Теперь уже и ленивому трудно не заметить, что главным для международного бизнеса является вопрос о стратегиях хеджирования глобальных финансовых, экономических и политических рисков с целью сохранения имеющихся активов. Что касается непосредственно решений по Кипру, нет особого смысла останавливаться на них подробно, хотя до сих пор сохраняется определенное непонимание их полного содержания, реальной сути и истинных "масштабов разрушений". Стоит лишь повторить старый тезис о пользе внимательного чтения первоисточников. Следует лишь отметить то, о чём мало кто сообщает: в них пострадали интересы не только владельцев депозитных счетов, но еще больше тех из них, кто получал кредиты и займы в этих банках (здесь тоже немало разнообразных нюансов). Кредитные и заёмные соглашения с владельцами счетов в Laiki, как и гарантированные депозиты, передаются в ВОС, но в "отрыве" от негарантированных сумм: все негарантированные депозиты свыше €100.000 остаются в "плохом" Laiki Bank. Таким образом, создаются дополнительные прецеденты: в одностороннем порядке де-факто меняются условия кредитных и заемных соглашений, ранее оформленных в Laiki. Во-вторых, не ясно, что такое "плохой" Laiki Bank, каков правовой статус этого образования: ведь весь кипрский бизнес Laiki продан Bank of Cyprus. Единственное, что зафиксировано Еврогруппой в заявлении по Кипру и ЦБ Кипра в одной из директив - "со временем плохой банк будет ликвидирован". Вероятно, это произойдет после неизбежной, запланированной надлежащей проверки соответствующих остающихся там капиталов на предмет законности происхождения и подозрений в отмывании. Такая проверка будет проводиться на Кипре европейским Комитетом экспертов по оценке мер по борьбе с отмыванием денежных средств и противодействию финансированию терроризма (MONYEVAL) совместно с независимой аудиторской фирмой. Так что новые потери отдельных лиц представляются неизбежными. Как все это будет выглядеть с правовой точки зрения пока сказать трудно. Наконец, что особенно важно с точки зрения фундаментальных проблем, о которых пойдет речь ниже, ЦБ Кипра предупреждает: "Важно отметить, что положения соответствующих распоряжений могут быть изменены новыми распоряжениями регулирующего органа, в случае такой необходимости". Относительно будущего Кипра мало кто сомневается, что страну ждут весьма сложные времена, что также важно для понимания ситуации в более широком, общеевропейском контексте. По словам канцлера Германии Меркель, она выступает за сохранение Кипра в Еврозоне, "но он должен понять, что будущего как оффшорного финансового центра у него нет". Это означает, что дело идет к разрушению основного сектора кипрской экономики. В этой связи прогнозируется резкое падение ВВП страны в этом и, как минимум, следующем году. При этом кризис банковской системы не только не устранен. Последними решениями созданы все предпосылки для его усугубления в результате ожидаемого оттока оставшихся капиталов после снятия ограничений на их движение, когда бы это ни случилось. Серьезные инвесторы подобных мероприятий с капиталами не прощают, особенно при более чем туманных дальнейших перспективах страны. Средства, выделенные решением Еврогруппы в размере 10 млрд. евро пойдут не на рекапитализацию кипрских банков, а на расчеты по внешнему долгу Кипра. Однако эти меры не могут в данной ситуации решить проблему суверенного долга. Есть все основания считать, что он перерастет в еще более сложный кризис уже в ближайшем будущем. Не трудно предположить, что экономика страны столкнется с колоссальными проблемами: "ограбленные" инвесторы вполне могут начать распродажу недвижимости и бизнесов на Кипре, вероятно сокращение потока туристов. Программа, которую в пошедшие выходные представил президент Кипра (предусматривает в числе прочего льготы для иностранных инвесторов, открытие казино), вызывает не более чем усмешку. Соответствующим образом можно относиться и к плану достижения соотношения внешнего долга к ВВП страны в 100% к 2020 г. (в следующем году он прогнозируется в 140% ВВП). Рекапитализировать банки планируется за счет средств европейского стабилизационного механизма, "налога" на негарантированные депозиты, а также, вероятно, изъятия средств, чье законное происхождение не будет доказано. Но здесь явно есть пределы возможного. В отношении использования ESM решения должны одобряться другими странами ЕС, а с этим могут возникнуть трудности. Не трудно представить, что кипрским властям будет сложно собрать доказательную базу по подозрениям в отмывании, это часто не под силу даже более мощным юрисдикциям. При этом многих кипрских политиков и их приближенных самих обвинили в банковских махинациях. Появились сообщения, что проблемные банки "простили" некоторым из них или их родственникам крупные кредиты, а родственники президента вывели из страны значительные средства накануне закрытия банков. В целом же речь даже не о Кипре как таковом и не о тех, кто потерял там капиталы. Кипрский кризис - это лишь небольшая часть и отражение общего еврокризиса. Развал третьестепенной финансово-экономической системы вновь вскрыл все базовые провалы при создании Еврозоны. Еще больше проявились фундаментальные противоречия, вызванные желанием объединить не объединяемое по причине принципиальных экономических, географических, природных, культурных, исторических различий, которые определяют характер разделения труда, финансово-экономические и производственные дисбалансы между европейской "базой" и "периферией". Налицо и явный интеллектуальный кризис европейской политической и экономической элиты, либо сознательная подмена понятий при создании Еврозоны для достижения определенных целей инициаторами идеи. Создали единую валюту и единый центральный банк, причем принципы функционирования кредитной системы "оказались" фактически подчинены интересам экономик, ориентированных на экспорт, в первую очередь Германии. (К декабрю 2009 г. германские банки, согласно данным Банка международных расчетов, сосредоточили долговых обязательств Греции, Ирландии, Италии, Португалии и Испании на 704 млрд. евро - больше чем суммарный капитал этих банков, к концу 2012 ожидался уже триллион.) А по объективным причинам, разделяющим участников, не создали единый фискальный орган, нет единого полноценного бюджетного процесса, распространяемого на все страны. И так далее - об этом много написано. В результате нескольких взаимосвязанных процессов получили суверенный и банковский долговой кризис, и никакого единства мнений относительно того, как его решать. На сегодняшний день есть общие декларации и призывы при сохранении принципиальных политических и концептуальных противоречий, хаотичный и явно неадекватный процесс принятия решений, нередко - в "пожарном порядке", расхождения между словами и делами и даже фактический отказ от соблюдения собственных правил. Остается убедиться, будет ли в Европе в дальнейшем надлежащим образом работать закон, в чем есть определенные сомнения. На первый взгляд локальный кипрский кризис продемонстрировал, что проблемы усугубляются буквально на всех этих направлениях функционирования уродливой евросистемы. Официальные лица Еврогруппы признавали, что процесс принятия решений по Кипру в рамках рабочей группы замминистров финансов 17 стран Еврозоны совместно с представителями ЕЦБ и Еврокомиссии представлял собой полную неразбериху, зачастую ни о каких рациональных решениях речь не шла. 20 марта обсуждался вопрос об ограничениях на движение капитала с целью избежать коллапса кипрской экономики. А Кипр решил не принимать участия. Это прецедент. Более того, Никосия фактически начала шантажировать лидеров Еврозоны, рассуждая о возможности выхода из евро. ЕЦБ 21 марта ответил в том же духе, заявив, что предоставление ликвидности возможно лишь до 25 марта, если не будет принята необходимая программа по Кипру. Примечательно: программа, в том виде, как этого требуют правила, оформленная и подписанная в виде меморандума о взаимопонимании ожидается лишь в начале апреля. Всё это происходило в режиме действий "пожарной команды", несмотря на то, что о кризисной ситуации на Кипре было отлично известно еще в прошлом году. Вот заголовки ряда сообщений летом 2012 г.: "Тройка нашла, что положение на Кипре хуже ожиданий", "У Кипра заканчиваются деньги", "Кипрские банки потерпели тяжелые убытки в ходе реструктуризации суверенного долга Греции в прошлом году", "Проблемы банковского сектора Кипра просмотрели". 28 января нынешнего года президент ЕЦБ Драги был вынужден публично сделать предупреждение министру финансов Германии Шойбле о том, что нельзя "отметать Кипр как незначительную проблему для системы в целом". Драги прямо заявил, что провал с оказанием своевременной помощи острову может угрожать всей Еврозоне. Драги знал, что одних гособлигаций и гарантий Кипра в ЕЦБ накопилось более чем на 11 млрд. евро. Тем не менее, никаких решений не принималось якобы по причине неуступчивости бывшего президента Кипра, коммуниста, не желавшего начинать приватизацию госпредприятий и соглашаться с другими требованиями "тройки" (Германии). Но Германия разыгрывала собственную партию в отношении Кипра, как это было и в отношении Греции, да и всех остальных периферийных стран и Франции. Стоит вспомнить заявление министра финансов Германии Шойбле в интервью журналу Spiegel в июне 2012 г.: "Понимание [необходимости отказа от суверенитета] и готовность к этому, безусловно, выросли благодаря кризису, и не только в Германии. Я бы предпочел, чтобы у нас не было столько кризисов, особенно таких сильных. Но каждый кризис также предоставляет возможность осознать, что необходимо делать. Именно так появился финансовый пакт, в котором 25 стран ЕС обязались повысить финансовую дисциплину. И точно также появится новая Европа". Разразившийся "вдруг" кипрский кризис потребовал уже "пожарного" решения о срочном вливании ликвидности в проблемные кипрские банки. Шойбле в интервью Reuters признал, что два крупнейших банка Кипра фактически оказались в состоянии банкротства, а правительство страны уже не могло гарантировать сохранность депозитов. Об этом ранее, 16 марта, открыто предупредил президент Кипра. Таким образом, Laiki и BOC перестали соответствовать основным критериям программы помощи по чрезвычайному предоставлению ликвидности (emergency liquidity assistance - ELA): банки, претендующие на получение такой помощи, должны быть платежеспособными. Тем не менее, ЕЦБ предоставил такую ликвидность. Вопрос о соблюдении собственных правил. Значит, они могут быть отброшены в случае необходимости. Еврогруппа заявила о принятии "пропорциональных" и "не дискриминационных" мер. Это не соответствует действительности, т.е. слова в Европе легко расходятся с делами. Открытым остается вопрос, чем провинились вкладчики в двух крупнейших проблемных кипрских банках, как российские, так и из других стран, по сравнению с вкладчиками отделений швейцарских, израильских, французских банков, банков из ОАЭ. Особый акцент сделан на российских средствах, но пока нет никаких судебных решений в контексте дел по отмыванию денежных средств (уклонение от уплаты налогов в других странах - это вообще не забота кипрских властей). То, в каком ключе все делалось европейскими руководителями и как всё это объяснялось, привело к весьма серьезным негативным последствиям, вышедшим за рамки непосредственно кипрской проблемы. Началось с заявления нового президента Еврогруппы Дисселблума о том, что кипрская схема может быть примером для решения банковских проблем в будущем. Стоит процитировать высказывание Дисселблума на этот счет: "Если банк столкнулся с риском, первый вопрос: "Хорошо, что ты, как банк намерен предпринять в этой связи? Как ты можешь себя рекапитализировать?" Если банк говорит, что не может это сделать, тогда мы должны обратиться к акционерам и держателям облигаций, мы попросим их внести вклад в рекапитализацию банка, а если будет необходимо - и владельцев негарантированные депозитов". В общем-то ничего сенсационного он не сказал, ибо упомянул именно негарантированные депозиты. Однако следует иметь в виду, что существует масса правовых тонкостей применительно к понятию "вкладчик" в контексте прав и очередности требований к должнику в процессе банкротства финансового учреждения. Правила не везде одинаковы. Есть юрисдикции, где любые вкладчики пользуются определенными привилегиями по отношению к другим кредиторам. Вероятно, фраза Дисселблума была воспринята как свидетельство намерения отказать любым вкладчикам в каких-либо привилегиях в случае необходимости спасения проблемного банка. Проблема терминологии, перевода и неправильного понимания сути вещей не просто вызвала немедленное падение рынков, но и последующую шумиху, массу спекуляций, домыслов и подозрений о намерениях властей, которые так и не устранены до сих пор. Дисселблум попытался немного подкорректироваться, мол, его не вполне правильно поняли, никаких "трафаретов" он не имел в виду. Шойбле заявил о невозможности использования гарантированных депозитов. То же сказали президент Франции Олланд и председатель правительства Испании Рахой. Пресс-секретарь еврокомиссара по финансам Мишеля Барнье Шанталь Хьюз пояснила: "Ни сейчас, ни в будущем не будут затронуты депозиты до 100 тыс. евро. В соответствии с предложением комиссии, которое находится на рассмотрении, не исключается, что депозиты более 100 тыс. евро. могут быть инструментами по спасению банков, такая возможность существует". Член совета управляющих ЕЦБ Клаас Кнот, как и Дисселблум представляющий Нидерланды (кстати, еще одна юрисдикция в Еврозоне с "мягким" налоговым режимом) тоже стал оправдывать коллегу: "Смысл его (Дисселблума) высказываний сводится к подходу, который лежал на столе в Европе уже давно. Такой подход будет частью ликвидационной политики (в отношении банков) в Европе". Но европейским политикам уже мало верят и акцент в комментария делается именно на угрозе депозитам как таковым. Это одно из важнейших последствий действий политиков в период длительного еврокризиса, а не только кипрского. Дальше началось нагнетание "депозитной" истерии, возможно сознательное - таковы законы рынка. Появилась информация о том, что поправки к соответствующим законам в отношении банковских депозитов разрабатываются в Испании, а за пределами Европы - в Новой Зеландии. Обратили внимание, что в банковском сообществе Германии раздались голоса, мол, "кипрскую схему" нужно уже применить и в Италии, которая вплотную подошла к порогу "финансовой стабильности", и которая в свете продолжающегося политического кризиса в стране может переступить через него. Вспомнили о совместном документе федеральной корпорации по страхованию депозитов США (американский директивный орган) и Банка Англии от 10 декабря 2012 г. под названием "Решения для проблемных глобально действующих системно важных финансовых институтов" ("Resolving Globally Active, Systemically Important, Financial Institutions." - G-SIFI). В нем указывается, что, как показал банковский кризис 2008 г., необходимо иметь новые механизмы "поддержания финансовой стабильности", помимо средств всех налогоплательщиков: "Эффективный путь восстановления нормальных операций G-SIFI может быть обеспечен за счет обмена или конвертации существенных средств негарантированных долговых обязательств первичных кредиторов проблемной организации в ценные бумаги" (в банках США страхуются вклады до 250 тыс. долларов). В меморандуме также отмечается: "В США новые ценные бумаги (в которые могут быть конвертированы доли негарантированные суммы вкладов) могут образовать капитал одной или нескольких вновь созданных предприятий. В Соединенном Королевстве может использоваться такой же подход, либо такие ценные бумаги могли бы использоваться для рекапитализации самой проблемной финансовой компании. Таким образом, сохранившиеся кредиторы высшего уровня, участвующие в оздоровлении, стали бы владельцами спасаемого учреждения. В обеих странах держатели новых ценных бумаг примут на себя соответствующий риск, будучи акционерами финансового института". (Вообще эта концепция первоначально появилась в Базельском Комитете по финансовой стабильности, органе, образованном G-20.) И вот уже ставится вопрос: не является ли Кипр своего рода "подопытной крысой в лабораторном опыте" в рамках отработки мировыми лидерами способов развязки накопившихся узлов в глобальной финансовой системе, в том числе за счет "вкладчиков". Психология всегда была важнейшим реальным фактором на финансовых рынках, даже если она формируется под воздействием слухов, домыслов, ошибочных суждений и недопониманий или невежества. Таким образом, потенциальные проблемы для негарантированных вкладов очевидны даже при правовом регулировании, предполагающем льготы для вкладчиков по отношению к некоторым другим категориям кредиторов. Средним и крупным инвесторам об этом нужно помнить. Что касается гарантированных вкладов, то здесь опасения вызваны в первую очередь именно резко выросшим недоверием к политикам в целом, и они этого вполне заслуживают. Результат вполне практический - нервозность рынков и реальная возможность паники среди рядовых вкладчиков при любом осложнении ситуации в любой стране мира. Другая важная тема - борьбы с оффшорами в Европе на примере Кипра по явному настоянию Германии. Здесь другое последствие - занервничали представители политического руководства еще одного внутреннего оффшора Еврозоны - Люксембурга, которые хорошо знают всю внутреннюю кухню Еврозоны: министр финансов страны Юнкер был предшественником Дисселблума на посту главы Еврогруппы. Министр иностранных дел Люксембурга Жан Ассельборн в интервью агентству Reuters открыто обвинил Германию в "стремлении к гегемонии" в Еврозоне, указывая, какую экономическую модель следует выбрать Кипру. "Германия не имеет права решать, какую модель бизнеса должны устанавливать у себя страны ЕС. Не должно происходить так, чтобы под прикрытием решения технических финансовых проблем душили другие страны. Нельзя, чтобы Германия, Франция и Британия заявляли - "нам нужны у себя в трех странах финансовые центры, а другие должны прекратить". По словам Ассельборна, малым странам Европы должно быть предоставлено право разрабатывать "некоторые экономические ниши". "Германия должна помнить, что она является основным бенефициаром еврокризиса, поскольку занервничавшие инвесторы стали искать убежище, что вызвало падение стоимости кредитных ресурсов для Германии". Важные практические последствия произошедшего с Кипром и вокруг него следующие. Уверенность многих вкладчиков в банках в том, что держать более 100 тыс. евро на депозитных счетах в банках стран южной Евроры - это "сумасшествие". В результате возможно усиление оттока средств из соответствующих банков. Многие владельцы капиталов планируют переориентироваться на такие страны с льготными налоговыми режимами, как Мальта, тот же Люксембург, Швейцария, Нидерланды, Сингапур и др. Однако это может оказаться опрометчивым решением, если Германия, а также США продолжат (в чем мало сомнений) развивать кампанию по радикальному ограничению функционирования оффшоров, о чем уже проявил столь сильное беспокойство Люксембург. В этой связи высказывается такое предположение (не лишенное смысла): не идет ли дело к реализации тщательно продуманного и согласованного лидерами ключевых государств плана создать впечатление о том, что депозиты являются ненадежным средством хранения сбережений, заставить вкладчиков снимать деньги с сберегательных счетов и инвестировать их в реальную экономику, на цели потребления, т.е. заставить их работать, что помогло бы снять угрозу дефляции и постепенно изымать избыточную ликвидность из финансовой системы. Возможно, что тот же Дисселблум не случайно обмолвился, что после сокращения банковского сектора на Кипре ставка будет делаться на средства инвесторов в экономику, а не на тех, кто сберегает средства. Если так, то новая политика будет иметь продолжение и за пределами Кипра. Так или иначе, ситуация в Европе вновь дестабилизирована. Она может еще больше осложниться в связи с продолжающимся политическим кризисом в Италии. Возможный развал экономики Кипра вполне способен обострить и без того сложное положение в Греции, где все больше усиливаются позиции левых экстремистов. Все это чревато новым всплеском банковского кризиса в Европе в случае негативного развития событий в названных странах, а также Франции, где происходит перманентное ухудшение состояния экономики. Впрочем, вся европейская экономика сейчас демонстрирует отрицательную динамику. Настораживающие тенденции сохраняются даже в Германии.