100 лет без Ленина. Капитализм с большевистским лицом

100-летие со дня смерти основателя СССР Владимира Ленина вновь вызвало интерес к этой личности, ответственной за гражданскую войну и большевистскую тиранию. Вместе с тем ниспровергатель капиталистических устоев прежней России Ленин мог быть реалистом и прагматиком в угоду политической целесообразности. Он приглашал западных капиталистов инвестировать в СССР, создавая совместные предприятия, концессии, которые помогли восстановлению разрушенной экономики России. 

Жестко критикуя капитализм и обещая бороться за коммунистическое будущее человечества, Ленин был реалистом и исходил из практической целесообразности. Поняв, что одним красным террором и «экспроприацией экспроприаторов» казны не наполнить, он стал активно привлекать иностранный капитал для работы в СССР.

«Правильно ли поступает советская власть, которая прогнала русских помещиков и капиталистов, а теперь приглашает заграничных? Правильно, ибо, если рабочая революция в других странах замедлилась, то нам приходится идти на некоторые жертвы, лишь бы добиться быстрого, даже немедленного улучшения положения рабочих и крестьян», - писал Ленин в одной из своих работ. Как отмечал большевистский вождь, концессии могут помочь «улучшить жизнь крестьян». «Мы не вправе отказаться от немедленного улучшения положения рабочих и крестьян, ибо это необходимо при нашем разорении, а указанные жертвы нас не погубят».

Ставшие предтечей действовавших уже во времена перестройки совместных предприятий, концессии действительно были выходом из положения для разоренной гражданской войной советской республики. Они помогали СССР восстановить ряд разрушенных во время гражданской войны отраслей, получить необходимую стране валюту и иностранные технологии. Правда, для западного капитала концессии были более выгодными, так как благодаря разнице между внутренними и внешними ценами иностранные концессионеры смогли получить прибыли в несколько сотен процентов.

Однако переговоры с иностранными предпринимателями велись трудно: многие из них не решались вести бизнес с СССР, видя в большевиках радикальных ниспровергателей капитализма. К тому же перед их глазами был пример российских промышленников, имущество которых было национализировано новыми властями. Первыми вести дела с большевиками выразили желание германские промышленники, которые нуждались в восстановлении производства после поражения Германии в Первой мировой войне. 

Среди тогдашних партнеров СССР был германский концерн Круппа, который после войны переключился на выпуск гражданской продукции. «Концессия Круппа 50 тысяч десятин... имеет громадное экономическое, но и политическое значение. Вы должны напрячь все силы, чтобы содействовать заключению концессии, всякую нерачительность в этом деле буду считать преступлением», - писал Ленин в одной из телеграмм.

Как отмечалось в работе исследователя Владимира Бутковского «Иностранные концессии в СССР», c 1922 по 1927 год советскому правительству поступило 2211 концессионных предложений. На первом месте была Германия с долей 35,3%, на втором месте стояла Англия с долей 10,2%, затем США с долей 9,4%. Замыкала список Франция с долей 7,9%. «Эти переговоры с крупнейшими капиталистическими фирмами говорят о том, что солидный иностранный капитал прекрасно понимает, что в СССР есть много возможностей для работы, что советская власть достаточно сильна, чтоб иметь с ней дело…», - писал о концессиях Бутковский.

Серьезным этапом развития концессии в СССР стала «Новая экономическая политика» (НЭП), во время которой законодательство СССР было сильно либерализовано, что создало возможности для появления легального частного капитала. При этом сам Ленин считал НЭП лишь временным отступлением, хотя и отмечал, что НЭП «это надолго». 

«Несмотря на свою неприязнь к советской системе, большинство американских бизнесменов не могли не заметить потенциал 140-миллионного населения Советской России, занимавшего шестую часть мировой географии», - пишет об интересе американского бизнеса к России 1920-х годов американский журналист Крис Дитрих.

Одним из главных партнеров советского правительства в то время становится американский промышленник Арманд Хаммер. Благодаря своим связям, Хаммер лично принят Лениным и получает от него фото с дарственной надписью, которая служит для бизнесмена пропуском в кабинеты влиятельных чиновников. Хаммер участвует в совместных с СССР концессиях в области добычи полезных ископаемых и производства асбеста, получая солидные прибыли. Однако самым известным предприятием Хаммера становится карандашная фабрика, которая выпускала столь необходимые для СССР высококачественные карандаши. Правда, выбор Хаммер в качестве «карандашного» концессионера был во многом случайным. 

Интерес к открытию производств карандашей в СССР проявляли немецкие фирмы, однако они требовали немало документов и выбор пал на предприимчивого Хаммера. «Мне удалось заключить важное и, как показали последующие события, весьма прибыльное концессионное соглашение, но я не имел ни малейшего представления о производстве карандашей», - писал Хаммер в своих воспоминаниях, которые приводит «Коммерсант».

Бизнесмену пришлось заниматься открытием производства карандашей все с той же Германией. Он сумел убедить одну из компаний основать с ним совместное производство в СССР. Как пишет «Коммерсант», Хаммер легко смог задавить своего главного конкурента - советскую карандашную фабрику «Мосполиграф». «В результате качественные и широко разрекламированные карандаши Хаммер продавал втрое дороже Мосполиграфа и, несмотря на это, оставил конкуренту лишь мизерную долю рынка», - пишет Коммерсант. 

Однако в отличие от европейского бизнеса, американский, за исключением Хаммера, не слишком спешил иметь дела с Советами. «Иностранцы столкнулись с трудностями при ведении дел с советской бюрократией и боялись потерять свои инвестиции при возможной национализации. Российская сторона также перестала строить иллюзии в отношении программы концессий, опасаясь, что совместные предприятия разрушат их усилия по строительству социалистического общества. Сам Ленин незадолго до своей смерти в 1924 году, был вынужден признать, что концессии были «инородной» частью системы», - пишет американский историк Рональд Поваски в книге «Холодная война. СССР и Советский Союз 1917-1991 г.»

К середине 1930-х годов концессии стали постепенно сворачиваться, правда от сотрудничества с иностранным капиталом совсем не отказались. Для ускоренной индустриализации, проводимой новым советским лидером Сталиным, также были нужны иностранные технологии. Их предпочитали покупать в США, приглашая иностранных инженеров для наладки и сборки оборудования. Временное ленинское отступление в капитализм продолжалось недолго.