Успеть до рассвета, или Десять с половиной. Сериал. Сценарий
Успеть до рассвета, или Десять с половиной. Сериал. Сценарий
Пенсионер Бутылкин
Эпизод 6
— Тебе надо изучать древние единоборства, - говорил между тем старший аналитик Джордж Распутин младшему аналитику Лизе, - хотя девушкам и трудно постигать отличие «хэйсоку-дати» от «мусуби-дати», но в аналитических стратегиях существуют основные позиции, они произносятся как одно слово, и хорошо бы их заучить наизусть: «инвесторы решили, что акция недооценена», «инвесторы проявляют осторожность», «инвесторы фиксируют прибыль», «инвесторы избавляются от акций» и прочие классические дебюты.— Смейся, смейся! Но ты же всегда знаешь наперед что будет, без всяких стратегий. Так ты хочешь сказать?
— Когда переходишь улицу, сначала посмотри налево, потом направо, не движется ли грузовик, и спокойно переходи. Если же кто слеп, тому нужен поводырь. Почему бы ему, нет, ей не стать оперной певицей, колоратурное сопрано, мировые турне, все кричат «браво» после ноты ми третьей октавы.
— А если у нас нет способностей к классическому вокалу?
— «А в аналитике у вас есть способности?», - хочу я задать вопрос. Почему-то многие люди считают, что если они не могут петь в опере, то они преуспеют на бирже. Те, кто преуспевают, просто способны на это.
— Но зачем тогда нужны аналитики?! Дт приглашает на работу аналитиков, хотя мог бы, следуя твоим словам, все видеть сам.
— Аналитики нужны, так как ни один человек не может одновременно смотреть в четыре стороны. Милая ты моя, истинному искусству достаточно одного глагола в повелительном наклонении. Знаешь, есть такая картина - «Убить Билла»…
— Да, я смотрела, качественное кино, но в нем слишком много насилия…
— Бессмысленная картина. Даже если режиссер и имел что-то особенное в виду, то снял он ее так бессвязно, что никакого смысла зритель решительно увидеть не сможет. Зачем убивать Билла, если он и так умрет? Истинный гурман никуда не торопится. Он ждет, когда гроздья винограда, созрев, сами упадут к его рукам. И вообще это следование пошлой французской философии, которая почему-то собрала в себе все невежество, выработанное веками, чтобы только переиначить и без того нелепое Memento Mori – «помни о смерти», на - «готовься к смерти». Только великий Ги де Дюбьерон, совершенно не замеченный современниками, противился этому фарисейству. Человек рождается, чтобы жить, и это самый яростный его выбор. Человек не выбирает смерть, которая неизбежна, но он выбирает рождение. Он, а не его родители. Попробуйте вы преднамеренно выиграть в лотерею миллион долларов! А в момент захвата жизни, тебе дается уникальный выбор. Только одна гамета, расталкивая и обрекая на смерть миллионы себе подобных, доберется до цели. Куда там этим тухлым квазитрагедиям, где десять должны выбрать одну жертву, чтобы самим девятерым остаться в живых. Здесь миллионы должны погибнуть, чтобы остался один. И вы победили в этой схватке, это ваш выбор, за вас никто этот выбор сделать не мог, вы сами решили родиться. Не так ли, Лиза?
— Я тебя не понимаю.
— Ну, ты же говорила, что занималась фортепьяно.
— И что?
— Ты закрываешь глаза и слышишь, как играет музыка, ты пытаешься изобразить ее в виде нот, но это будет всего лишь подобие того, что бушует внутри тебя. Истинному аналитику достаточно закрыть глаза и прислушаться к музыке, которая играет внутри него. Потом он изложит на бумаге услышанное так, чтобы это было понятно для других людей. Рождение музыки - это тоже борьба.
— Джордж, почему тогда при всем твоем понимании ты никогда сам не играешь на бирже?
— Не вижу смысла. Это слишком просто. Как домино для профессионала в других высших дисциплинах.
— И в какую игру играешь ты?
— Я жду.
— Ты говоришь очень непонятно.
— Есть музыканты, а есть продюсеры. Музыканта не интересуют деньги, его интересует музыка.
— Ну, музыканта интересует хотя бы слава. Или тебе хватает опционов?
— Лиза, Лиза, только таких, как Сальери, интересует слава, должности и почести. Тот, кто хоть один раз услышал в себе истинную музыку, почувствовал страх потерять это непередаваемое ощущение гармонии и полной свободы, тому нелепыми кажутся все остальные механические приспособления для глухих.
— Непостижимо!
— Так ты работаешь всего два месяца и хочешь уже сразу все постичь. Но я вижу в тебе задатки здравого рассуждения, которые так трудно встретить в женщине, тем более такой юной и очаровательной. Я думаю посвятить тебя в некоторые тайны, Лиза. Но сейчас не слишком благоприятная для этого обстановка. Надо будет основательно поработать.
— Но я уже работала полтора года, ты знаешь, в какой компании.
—Да хоть сто лет! Можно проработать всю жизнь и ничего не понять…
Эпизод 7
Внезапно дверь распахнулась, и на пороге появился Юрий, лицо его отображало смесь озабоченности и затаенного беспорядка.
— Внимание, внимание! - произнес он, чтобы подавить шорох ночных разговоров. – Иван Иванович извиняется, и просил сообщить, что совещание временно отменяется и будет перенесено на более поздние сроки.
— На три часа ночи, — буркнул себе под нос Ярик, но в оборвавшей гул тишине его недовольство объявилось слишком громогласно.
— Иван Иванович ждет важного телефонного разговора, — столь же внезапно стал оправдываться Юрий, — имеются неполадки в канале связи.
Задвигались и застучали стулья. Сотрудники, кто по двое, кто по одному, стали расходиться.
Когда Полина поравнялась с Юрием, стоящим у двери, она заметила, как за ним словно прячется Семен. Похоже, они оба ждали именно ее.
— Поля, нам надо поговорить, — начал Юрий, многозначительно набекренив голову. Семен пристроился с другой стороны.
— Это что за караул?! – расхохоталась Полина так, что некоторые из сотрудников, опередившие троицу в своем движении к лифту, повернули головы назад, и тут же, словно спохватившись, резко вернули их в надлежащее положение.
Полина уверенно прошла по коридору и открыла заветную дверь. Юрий и Семен быстро проскользнули за ней, чтобы снова плотно закрыть вход в святилище.
Полина сначала посмотрела на Сергея, потом обернулась и в гордом недоумении уставилась на Юрия и Семена. Семен потупил глаза. Юрий посмотрел на него сурово.
— Видите ли, Полина Григорьевна, ситуация на рынке складывается таким неопределенным образом, — немного жалобно произнес Сема, — что мы все не всегда можем правильным образом отслеживать все происходящие на нем изменения. Иногда встречаются такие события, когда только нестандартный подход может предотвратить угрозу, нависшую над рынками и всеми его производными…
— А я то тут при чем? — начиная нервничать, изумилась Полина.
— Видишь ли, Поля, - стараясь придать своему голосу вкрадчивость, подхватил Юрий, — дело в том, что мы не совсем можем точно определить, где находится уважаемый Иван Иванович Дт. Он – временно потерялся.
— Как потерялся? Что за уроды! У нас не программа «Розыгрыш»! Сергей, — повернулась она, — где Дт?
— Никуда он не потерялся, — с напускной меланхолией сказал Сергей, — сигнала не было, здания он не покидал, вышел из кабинета минут сорок назад, где-то ходит. Если вы хотите, давайте официальную команду, и я буду действовать.
— Но это ваша обязанность охранять Иван Иваныча, найдите его! — возмущалась Полина.
— Моя обязанность охранять кабинет, по этажам Дт перемещается самостоятельно. Михаил уже докладывал, здания Иван Иванович не покидал. Мы же вместе уходили, Иван Иванович сказал: «Жди меня в совещательной комнате, я сам закрою кабинет». Ты же сама слышала.
— Стоп, стоп, — вмешался Юрий, — а зачем тебя было посылать на совещание, ты что, разбираешься в финансовых рынках?
— А как же, в месте скопления большого количества сотрудников мало ли что взбредет кому в голову!
Юрий повернул было голову в сторону Полины, но вновь обратился к Сергею.
— Иван Иванович будет через пять минут, это твои слова?
— Он и мне сказал, — отозвалась Полина. – Если ему стало плохо, и он лежит где-нибудь в комнате, а вы ничего не делаете, надо срочно, слышите, срочно вызывать «скорую помощь»!
— Подожди! Комнаты мы проверили и этаж обошли, — перебил Юрий. – В принципе ничего криминального не произошло. Дт не исчез, просто мы не знаем, где он находится. Но Дт на то и Дт, что мы и не должны все время знать, где он находится. Другое дело, что рынки сейчас столь нестабильны, что малейшее подозрение, что с Дт что-нибудь случилось, просочившись (а наши сотрудники имеют в массовом количестве мобильные телефоны, и никто не может поручиться) окажет нежелательный эффект на нашу финансовую устойчивость… все это.
— Устойчивость- неустойчивость... Кто-нибудь будет искать Иван Иваныча?
— Мы с Семеном сейчас начнем обходить этажи. Полина, к тебе просьба: если кто-нибудь будет звонить, говори, что Дт спит.
— Если кто-то звонит в такое время, он и так знает, что Дт спит.
— Тогда говори, что Дт принял снотворное, и его невозможно разбудить.
— А зачем он принял снотворное?
— О, Боже! Очень устал, решил выспаться, велел никому не будить.
— А не проще ли позвонить ДТ по мобильнику, он всегда, выходя из кабинета, берет трубку.
— Телефон он забыл на столе.
— Странно…
— Полина, не переживай, Дт обязательно найдется, он где-то здесь. Возможно, он зашел в какую-нибудь комнату, присел и уснул, ночь все-таки, день был тяжелый. Наша же задача, пока Иван Иванович спит, предотвратить панику, которая может возникнуть совершенно на ровном месте без всяких оснований, и которая нам в данный момент ужасно нежелательна. Поэтому каждый сотрудник и тем более не сотрудник должен быть уверен, что Дт находится в своем кабинете. До утра.
Полина неспокойно посмотрела на Юрия, чувствовалось, что некая тревожная мысль никак не может покинуть ее голову, но она села за свой стол и принялась перемещать на нем приборы для письма, немногочисленные бумаги и стилизованный под вертушку телефонный аппарат.
— Сереж, позвони Михаилу, мы сейчас спустимся за ключами, — бросил Юрий и направился к двери.