Глобальный энергетический кризис превращается в валютный

С начала войны США и Израиля с Ираном хуже всего показывают себя валюты стран- импортеров нефти: египетский фунт, филиппинское песо, южнокорейский вон и тайский бат. В то же время валюты экспортеров (бразильский реал, казахстанский тенге, нигерийская найра) укрепились.

Правительства стран-импортеров сокращают налоги и субсидируют топливо, чтобы смягчить удар от роста цен. Их золотовалютные резервы быстро тают: дорогой импорт не компенсируется ростом экспорта.

В Индии (третий по величине импортер нефти) премьер-министр Нарендра Моди призвал экономить топливо и повысил пошлины на импорт золота и серебра, чтобы сохранить платежный баланс.

В Турции (более 70% энергопотребления - импорт) резервы в марте падали рекордными темпами.

В Индонезии рупия ослабла ниже уровней времен азиатского финансового кризиса 1998 года.

Аналитики отмечают, что в 1970-е нефтяные шоки ослабляли доллар, смягчая удар по другим странам. Сейчас США - экспортер энергоносителей, и доллар, наоборот, укрепляется. Страны Азии платят больше и за нефть, и за доллары.

Электромобили и возобновляемая энергия показывают путь из кризиса. В Индонезии и Таиланде электромобили составляют более 30% продаж. В Индии продажи EV выросли на 41% в апреле, а электрорикши занимают 60% рынка.

Аналитики призывают использовать бюджетные средства не на субсидирование ископаемого топлива, а на отмену пошлин на импорт EV и поддержку покупок электромобилей. Это обойдется дешевле, чем десятилетия субсидирования импорта нефти.

Чистые технологии (ветер, солнце, батареи) уже подрывают экономическую модель Ближнего Востока. Если развивающиеся страны воспользуются моментом, этот энергетический кризис может стать последним, который перерастает в валютный.