Конференции он-лайн

Уважаемый Независимый наблюдатель!
Несите материалы дела, и мы постараемся ответить на все ваши вопросы, касающиеся конкретных фактов, подпадающих под подозрение в манипулировании рынком.
Такие факты действительно можно перечислять довольно долго, но посмотрите общие ответы на предыдущие вопросы.

про конкретные действия "Ренессанса" - см. ответ на вопр. 22
А понятие "справедливая цена" - из области финансовой теории (и то очень неоднозначное), а не права, и его очччень сложно будет притянуть к правовой проблеме манипулирования.

"Реальность цен" на олигополистическом рынке, действительно, распознать сложно даже в теории - цены формируются действиями отдельных крупных игроков.
С точки зрения права в случаях с манипулированием мало, чтобы сделка отличалась от рыночной, нужен еще и "злой умысел" участника, повергшего рынок в заблуждение своими действиями. Сможете доказать, что у Тройки был такой умысел? :-)
Все это дополнительное свидетельство тому, что пока наш рынок неэффективен (малоликвиден и олигополистичен), проблемы манипулирования и инсайдерской торговли отданы на откуп субъективным решениям чиновников.

Александр, в общем случае Вы правы. Но, конечно, надо всегда смотреть на конкретные обстоятельства каждой сделки.

Александр, нестандартная сделка - субъективное понятие. Каждая компания и каждый контролер самостоятельно вырабатывают для себя признаки, по которым они должны "отлавливать" такие сделки для более внимательного их изучения на предмет содержания признаков манипулирования, инсайда и т.п.

Не думаю, что правильно. Хотя бы потому, что объем спотового рынка у нас все-таки существенно выше, чем срочного.

Вы рассуждаете с позиции представителя компании-брокера, возможно и оправданной, если бы мы строили исключительно спекулятивный рынок. Если же основная задача, стоящая перед государством - привлечение старушек инвестировать свои пенсионные накопления, то правила игры должны быть гораздо более жесткими.

Можно, но с моей стороны это было бы некорректно. С точки зрения действующего закона, факт манипулирования устанавливается либо решением суда либо решением федерального органа исполнительной власти по рынку ценных бумаг. Таких решений (за исключением нашумевшего случая с "Алором", к манипулированию на рынке ценных бумаг никакого отношения не имевшего) не было.

Я не говорю, что у нас нет манипуляций. Я говорю, что нет ДОКАЗАННЫХ случаев манипулирования рынком. Правовая база разработана крайне слабо, все базовые термины проблемы описаны в законе очень расплывчато. С одной стороны, почти любую компанию, стоящую одновременно в биде и оффере, можно заподозрить в манипулировании, с другой стороны - злой умысел доказать, мягко говоря, проблематично.
Надо совершенствовать и законодательство, и стандарты деятельности профучастников в рамках саморегулирования.

Уважаемый Знайка, Вы готовы предать огласке "все вскрывшиеся факты" ?
А те конкретные обвинения Алору, которые высказывала ФКЦБ, НЕ ИМЕЮТ отношения к понятию "манипулирование", так как в рамках действующего законодательства оно не относится к срочному рынку.

Ограничено. Действующим законодательством в принципе устанровлена неплохая система "сдержек и противовесов". Государственные органы несут гражданско-правовую ответственность за свои действия (примеры применения такой ответственности судам в отношении налоговых органов уже есть). Вопрос только насколько может быть адекватно возмещение понесенным убыткам, учитывая, что выплаты производятся из государственной казны (из которой, кстати, финансируются и суды). В мире нашли решение этой проблеме - например, в Англии регулятор подлежит страхованию. Так что в области государственного устройства еще есть над чем поработать :))

Ваше предложение по ликвидам - это механизм рыночного (негосударственного) регулирования, сделки по неликвидам, соответственно более жестко должны мониторить регулятор, биржи, возможно, СРО. В любом случае, мне кажется, имеет смысл обсудить механиз борьбы с манипулированием "в живую" с привлечением представителей бирж и ФКЦБ.

Честно говоря, это вопрос из области "Что делать?", "Кто виноват?" и "Как нам построить правовое государство?".

Теоретически ваша схема возможна, но обойдется она гораздо дороже "классического" использования инсайда.
Про расценки "наездов" информацией , к сожалению, не располагаю.

К сожалению ли, к счастью ли, но в сегодняшних реалиях внутренний контроль за манипулированием в большинстве случае и малоэффективен, и малореален - всегда будет мешать конфликт интересов.

Контроль реален. Но вопрос его эффективности напрямую увязан с известной проблемой конфликта интересов котролера как сотрудника компании и как лица, обязанного "надзирать и сообщать ".

Никак. Идеального рынка не бывает.

Как минимум, за пять последних лет не было ни одного доказанного случая манипулирования рынком. Но это говорит не об отсутствии проблемы, а о крайней правовой непроработанности вопроса. Например, о потенциальной опасности для любого участника рынка быть в любой момент обвиненным в манипулировании - лицензию-то вам потом вернут, но потери для бизнеса могут быть ощутимые.

На самом деле это как раз тот случай, когда не грех воспользоваться зарубежным опытом. В развитых странах, таких как Германия и США, у регулятора рцб стоят терминалы, с которых они отслеживают информацию о биржевых сделках и, если сделка нестандартная - проводится расследование. В процедуре отслеживания, т.н. "нестандартных" сделок участвую контролеры брокеров и биржи, технология проведения расследования известна. Ответственность законом также установлена.

Известны два упоминания о манипулятивных операциях, проведенных на фондовом рынке. Первая из них произошла в мае 1996 года и описана в газетах «Сегодня» от 12 мая 1996 года и «Коммерсант-daily» от 15 мая 1996 года. В понедельник 6 мая на Московской центральной фондовой бирже (МЦФБ) был последний день торговли фьючерсными контрактами на индекс средневзвешенной цены вторичного рынка по 24-му выпуску ГКО. Незадолго до конца торговой сессии при растущем рынке один из крупных операторов рынка начал активно выставлять заявки на продажу фьючерсных контрактов по ценам 61,2 – 63,5 процента от номинала. Поскольку большинство участников торгов обоснованно посчитало эти цены очень заниженными, крупному оператору удалось продать порядка 30 тыс. фьючерсных контрактов на сумму около 25 млрд. рублей. По правилам фьючерсной торговли на МЦФБ, вариационная маржа по позициям, оставшимся открытыми в последний день торговли этим контрактом, должна была рассчитываться на основе средневзвешенной цены вторичных торгов на другой бирже (ММВБ) на следующий день - 7 мая. Данный участник фьючерсных торгов на МЦФБ одновременно являлся и дилером ГКО, оперирующим на другой бирже (ММВБ) пакетом из примерно 200 тыс. бумаг. За несколько минут до закрытия вторичных торгов на ММВБ, когда на покупку по 24-му выпуску оставалось относительно небольшое количество заявок, дилер выставил свой пакет заявок на покупку около 50 тыс. бумаг по цене 18 % от номинала и зеркальную заявку на продажу (номинал при цене закрытия составлял 66 %). Поскольку количество «сторонних» заявок на покупку было незначительным, основную часть сделок по такой низкой цене дилеру удалось провести самому с собой (что вполне возможно, особенно если в сделке принимали участие 2 дружественных банка). Смысл операции заключался в том, что в итоге такой манипуляции средневзвешенная цена 24-го выпуска ГКО снизилась примерно на 10 пунктов ниже цен реальных сделок. В итоге положительная вариационная маржа на фьючерсном рынке МЦФБ для этого игрока составила около 2,8 млрд. рублей и в 5 раз превысила его убытки от продаж на ММВБ. По итогам проверки клиринговых отчетов за два этих дня оказалось, что на выигрыш одной из расчетных фирм МЦФБ приходится почти 95% вариационной маржи.
В результате множество участников торгов и их клиентов потерпели убытки, под угрозу оказалось поставлено финансовое состояние большинства расчетных фирм МЦФБ. Несмотря на явную этическую сомнительность таких спекулятивных операций, по словам одних игроков, все происходившее было вполне законным, так как отсутствовала «перекидка» большого количества контрактов между двумя брокерами, а была массированная продажа контрактов в конце торговой сессии, когда остальные игроки не могли ничего сделать. Большинство же директоров расчетных фирм считали, что эти события на вторичных торгах по ГКО на ММВБ в части сделок по 24-й серии попадали под определение форс-мажорных обстоятельств Правил торговли фьючерсными контрактами на МЦФБ и могли быть аннулированы.
Второй случай произошел 30 июня 1998 года и описан в газете «Коммерсантъ-daily» от 29 октября 1998 года. На одной из крупнейших торговых площадок один из участников рынка ОФЗ нарушил договор о выполнении функций первичного дилера. С интервалом в одну секунду были совершены две сделки по цене 90 % от рыночной стоимости на тот момент, чем были нарушены правила самой торговой площадки.
Оба приведенных выше примера являются классическими случаями манипулирования, в западной практике квалифицирующимися как пул (pool) и спаренный ордер/приказ (matched order).

см. ответ на третий вопрос

К сожалению, Ваш вопрос не очень конкретен. Вряд ли целесообразно предусматривать ответственность брокера за рекомендации, слишком субъективная это категория. Если они Вас не устраивают - смените брокера. Если же у Вас есть основания полагать что брокер ввел Вас в заблуждение и заработал на этом - обращайтесь в НАУФОР (если речь о нашем члене) или в ФКЦБ - это уже предмет для проведения расследования.

В данном слдучае речь идет не о манипулировании, а о сделках, совершенных с использованием инсайдерской информации. В настоящее время отсутствует полноценное законодательство, позволяющее эффективно бороться с этим злом. Но в Государственную Думу уже внесен законопроект об инсайде, предусматривающий процедуры, позволяющие предотвращать, расследовать и наказывать за совершение таких действий.

НАУФОР как СРО делает все возможное, чтобы интересы инвесторов и профсообщества были учтены при разработке этого закона. Если у Вас есть конкретные предложения - присылайте на мой адрес, если есть желание ознакомиться с текстом проекта (который, кстати пишут не депутаты, как Вы догадываетесь), из него секрета мы тоже не делаем.

Это зависит от параметров сделки. Закон дает перечень действий, попадающих под определение манипулирования. В отношении сделок квалифицирующим (обязательным) признаком является не объем сделки, а наличие существенного отклонения цены от текущих рыночных цен по аналогичным сделкам.

Сергей, спекуляция и манипулирование - это не одно и то же. В соответствии с законом "О рынке ценных бумаг" основной побудительный мотив совершения манипулятивных сделок - побудить инвесторов продавать или приобретать публично размещаемые/обращаемые ценные бумаги. То есть суть нормы закона - защита прав инвесторов, которые по смыслу не должны являться профессионалами и разбираться в фундаментальном анализе.

Ситуация с "Прологом" действительно очень сложная. Вчера Совет секции фондового рынка ММВБ принял решение оставить Пролог в членах секции, чтобы иметь дополнительные рычаги воздействия на компанию. Чуть ранее РТС наоборот, исключила Пррлог из членов биржи. НАУФОР сейчас в тесном контакте и с ФКЦБ, и с правоохранительными органами занимается выяснением ситуации с этой компанией и выработкой общей позиции. Мы видим два возможных пути решения проблемы для вкладчиков Пролога - обращение в суд или обращение в правоохранительные органы (УБЭП, прокуратура).

1. Уважаемый crater, понятие "классическая СРО" в существующих российских реалиях не действует. То понимание СРО, которое предлагает регулятор, по меньшей мере спорно. Мы готовы стать СРО в "настоящем" смысле этого слова в определениях закона "О СРО", который будет внесен в ГосДуму в сентябре этого года. А сейчас мы делаем упор именно на лоббировании интересов профучастников, отстаивании их интересов и развитии рынка как такового. Также мы предлагаем нашим членам целый ряд проектов, направленных на развитие инвестиционного бизнеса.
2. Не согласен, что страсти улеглись, манипулирование - та тема, на которую сейчас обращено максимальное внимание ФКЦБ и, следовательно, потенциальная возможность обвинения в манипулировании рынком со стороны регулятора или других участников рынка должна постоянно учитываться при совершении операций.